Хладная рать

Эпилог

Край небосвода начал потихоньку светлеть, обещая скорый рассвет.

Город был удивительно тих. Не слышалось ни топота ног, ни звона оружия, ни голосов. Не завывал ветер в вышине и не кричали больше вороны. Только лаяли изредка беспокойные собаки. Не горели огни в дозорных башнях и не светилось ни одно окно. Калинов Яр казался пустым, покинутым. Только мертвецы и навьи духи неподвижно стояли на улицах в ожидании приказов.

Мера сидела на ступенях у входа в хоромы и вышивала. Хотелось доделать работу, что оставила несколько седмиц назад.

Месть не принесла успокоения, только чувство выполненного долга и возможность оставить ту часть жизни в прошлом. Лёгкая грусть поднималась в душе от мыслей, что с рассветом она попрощается с родным домом навсегда. Но одновременно с этим пришло и удивительное умиротворение, которого давно уже не приходилось испытывать. Тяжёлый груз ответственности за чужие жизни упал с ее плеч. Груз нескончаемых правил и запретов. Теперь Мера была свободна и знала, как этой свободой распорядиться.

После того, как жизнь резко изменилась, растрескалась, разбилась, как тонкий осенний лёд, и собралась заново в нечто новое, появилась и новая цель.

Она сделала последний стежок и убрала иглу к остальным вещам, что забрала из покоев. Игла пригодится, если захочется кого-нибудь проклясть, но на сегодня врагов у Меры не осталось.

Сквозь толпу мертвых к ней шли трое. Люди, которых она бесконечно рада была видеть среди живых. Все порядком устали за эту ночь, как и за последние дни, но надежда на лучшее придавала сил. Город остался цел, люди живы. А значит, можно двигаться дальше.

Нечисть и мертвые медленно потянулись прочь из города по молчаливому приказу хозяйки, чтобы к рассвету скрыться в лесах.

Мера поднялась со ступеней и спустилась им навстречу. Кельда благодарно кивнула ей, заметив в толпе мертвого Возгаря. Ингвар облокотился о перила неподалеку и снял с плеча секиру, которая так и осталась незапятнанной. Ратмир же приблизился, кинул тревожный взгляд ей за спину, на резные двери хором.

– Все… кончено?

– Да, – тихо проговорила Мера. – Прости за это, но я не могла по-другому.

– Знаю. Но… почему там, а не на площади? Люди должны знать…

Боль отражалась на лице Ратмира. В глубине души он станет винить себя в смерти отца, Мера знала. Ему придется жить с этим, как и ей.

– Достаточно и того, что знаем мы. Не стоит говорить об этом. Перстень у тебя?

Ратмир достал его из-за пазухи и протянул Мере на открытой ладони. Она осторожно обхватила его теплую ладонь своими холодными и сжала в кулак. Заглянула в глаза.

– Теперь он твой.

– Мой?

– Да. Я не знаю никого, кто лучше тебя подошёл бы на эту роль. Калинов Яр заслуживает хорошего князя, и ты станешь им, я уверена.

Ратмир растерянно и немного испуганно качнул головой, будто не мог до конца поверить в услышанное.

– Но я ведь всего лишь гридин!

Тусклая, печальная улыбка появилась на лице Меры. Она вспомнила себя в тот момент, когда впервые надела этот перстень. Такой же страх, что испытывал сейчас Ратмир, но и невероятную гордость.

– Надеюсь, ты сделаешь то, что не сумела сделать я, – с теплотой молвила она.

– А как же ты?

– К рассвету я освобожу город, как и обещала. Но свою клятву не забуду.

Она хотела выпустить его руку, но Ратмир вдруг накрыл ладонь своей и с отчаянной горячностью, упрямо возразил:

– Мера, это несправедливо! Титул принадлежит тебе по праву, и ты множество раз доказывала, что заслуживаешь его как никто!

Благодарная улыбка осветила ее бледное лицо, а убежденность в правильности своего решения лишь возросла.

– Когда нечего терять, враг не сможет навредить. Так будет лучше. Не нужно горевать, это не жертва. Просто я вдруг поняла, что смогу сделать гораздо больше для нашего народа, не привязанная лишь к одному княжеству. Бессмысленно бороться с теми, кто исполняет приказы. Покончишь с одним, на его место придет другой. Поэтому я буду бороться с тем, кто повинен в смерти отца и брата не меньше других, с тем, кто вынуждает нас воевать друг с другом и со всем миром. Я пройду по княжествам, подниму мертвых. Соберу свою рать, какой не видывали прежде ни люди, ни боги, и выступлю против Далибора.

Несколько мгновений Ратмир глядел на нее изумлённо, с восхищением, и, кажется, даже перестал дышать. Кивнул, принимая ее волю. Потом осторожно, с трепетом и какой-то торжественностью надел перстень на мизинец, полюбовался им и вновь поднял глаза на Меру. Они сияли в предрассветной утренней серости.

– Это достойная цель. Я всегда поддержу тебя, что бы ни было. Я тоже не забуду своих клятв.

– Спасибо тебе за них. И за то, что был преданным другом моему брату, и сохранил верность мне. Ты и для меня стал другом. Но мне нужно просить тебя ещё об одной клятве: защищать Калинов Яр, поступать лишь во благо народа и вести его к миру во что бы то ни стало.

– Клянусь, – не мешкая произнес Ратмир.

Мера кивнула ему в свою очередь, принимая эту клятву.

Вот и все. Теперь она могла уйти с уверенностью, что наследие ее отца, ее княжество, люди, которые заслужили лучшего, в надёжных руках. Осталось лишь попрощаться.

Девушка достала сложенный аккуратно пояс – широкую полосу ткани с разноцветной вышивкой и вшитыми в сердцевину веточками зверобоя – и протянула новому князю.

– У меня есть прощальный подарок. Обережный пояс, вышитый руками колдуньи. Вряд ли он сработает как надо.

С широкой улыбкой Ратмир принял его и склонил благодарно голову.

– Ты давно доказала, что твоя злая воля делает гораздо больше хорошего для нас, чем волхвы и жрецы вместе взятые. Спасибо, Мера. Жаль, у меня нет подарка для тебя.

Она улыбнулась в ответ.

– Можешь подарить мне лошадь. Предстоит долгий путь.

– Они все твои.

Будет не хватать его теплой улыбки, которой неизменно удавалось прогнать из сердца печали и растопить лёд. Его искренности и готовности принять ее такой, какая есть, без осуждения и страха.