Хлеб и Гранит

Глава 1. Идеальный фасад на Крестовском

Мой будильник не вибрирует и не орет дурным голосом. Он издает мягкий, почти деликатный звук — так звучит падение хрустальной слезы в пустой бокал. 6:00. В Петербурге это время принадлежит только чайкам, дворникам и тем, кто привык держать свою жизнь в стальной узде.

Я открыла глаза и ровно тридцать секунд смотрела в потолок, где по лепнине скользили серые блики Малой Невки. В нашей квартире на Крестовском острове всегда было слишком много света, слишком много пространства и слишком мало… жизни? Нет, Катя, не начинай. Жизни здесь как раз в избытке — самой качественной, отборной жизни класса «ультра-люкс».

Я села, ощущая кожей прохладу шелковой простыни цвета «пыльная роза». Мой день — это швейцарский часовой механизм, где каждая шестеренка смазана и начищена до блеска. Если я позволю себе расслабиться хотя бы на минуту, если выбьюсь из графика, вся эта конструкция из бриллиантов, репутации и семейного благополучия пойдет трещинами.

План на сегодня горел в моем Google-календаре неоновым приговором. — 6:15 — стакан теплой воды с лимоном. — 6:30 — йога (сорок минут концентрации на дыхании, чтобы не слышать собственного крика внутри). — 7:30 — душ, патчи, укладка. — 8:30 — завтрак. — 9:15 — выезд в офис.

В соседней спальне — у нас с Артуром разные спальни, «потому что нам обоим нужно личное пространство для восстановления сил» — было тихо.

На кухне пахло свежемолотым кофе. Я нажала кнопку кофемашины, и дом наполнился низким, уютным урчанием. Двойной эспрессо. Черный, как мои подозрения, которые я старательно заталкивала поглубже последние пару недель.

— Катерина, ты уже на ногах? — голос Артура прозвучал за спиной неожиданно.

Я обернулась. Мой муж выглядел так, будто сошел с обложки журнала. Идеально выбрит, в шелковом халате цвета темного шоколада, волосы зачесаны назад. Он подошел и коснулся губами моей щеки — формально, почти как печать на официальном документе.

— Важный день, Артур. Запуск «Северного сияния». Ты же помнишь, что к десяти приедут байеры из Эмиратов?

Он налил себе воды, не выпуская из рук смартфона. Его пальцы летали по экрану с пугающей скоростью. — Конечно, милая. Я всё помню. Ты подготовила отчет по логистике?

— Еще вчера в одиннадцать вечера, — я внимательно наблюдала за тем, как он резко перевернул телефон экраном вниз, когда на него пришло уведомление. — Что-то случилось? В офисе проблемы? Или… дома?

Артур вскинул брови. Его глаза, холодного серого цвета, были абсолютно непроницаемы. Порой мне казалось, что он сам выточен из платины в нашей мастерской. — Катя, ты опять начинаешь? Это просто рабочая почта. Не надо устраивать допрос в семь утра. Это выглядит… ну, знаешь, немного нелепо.

Слово «нелепо» в его устах всегда звучало как пощечина. Артур старался быть безупречным, и всё, что не вписывалось в его картину мира, немедленно маркировалось как «брак».

— Я просто спросила, — тихо ответила я, обхватывая горячую чашку пальцами. — Мы партнеры, Артур. И в жизни, и в бизнесе.

— Именно поэтому я забочусь о том, чтобы ты не забивала себе голову мелочами перед презентацией, — он улыбнулся, и эта улыбка была калиброванной. — Ты сегодня в кашемире? Тебе идет этот оттенок бежевого. Подчеркивает статус.

Я посмотрела на свое отражение в панорамном окне. Кашемировое пальто от Loro Piana ждало в гардеробной. Дорогая сумка, безупречный маникюр, туфли на шпильке, в которых я научилась ходить так, будто это самые удобные кроссовки на свете. Я была идеальной витриной нашего ювелирного дома. Мозгом, сердцем и вывеской.

Дорога до офиса обычно занимала двадцать минут, если Петербург не решал замереть в утренней меланхоличной пробке. Артур сидел за рулем нашего семейного «Порше», а я на пассажирском сиденье просматривала на планшете последние правки к эскизам новой коллекции.

Бриллианты. Они должны были ослеплять. Коллекция «Лёд» была моей идеей от первого штриха до финальной полировки. Тонкие, почти невидимые нити платины и россыпь камней, создающих эффект замерзшей воды. Моя гордость. Моя броня.

— Нам нужно будет заехать в «Асторию» после обеда, — сказала я, не отрываясь от экрана. — Проверить расстановку света в зале. Если софиты будут давать малейшую желтизну, камни «потухнут». Нам нужен холодный, арктический спектр.

Артур молчал. Его левая рука лежала на руле, а правая… снова потянулась к телефону. Он быстро что-то печатал, и я видела отражение его лица в боковом стекле. Он улыбался. Не той деловой, выверенной улыбкой, которую он берег для инвесторов, а как-то иначе. Тепло. Иронично. По-настоящему.

— Артур! — я чуть повысила голос, когда он едва не задел зеркалом стоящую впереди машину.

— А? Да, свет в «Астории». Я распоряжусь, Кать. Всё будет на высшем уровне, — он мельком взглянул на меня. — Слушай, у меня сегодня вечером будет пара встреч после банкета… не жди меня к ужину.

— Встречи? В день нашего главного запуска? — я почувствовала, как внутри что-то неприятно екнуло. — Артур, это же наш вечер. Мы планировали отметить успех. Только вдвоем, без лишних глаз.

— Милая, не делай из этого драму, — он на мгновение отвлекся от дороги и бросил на меня взгляд, полный снисходительного раздражения. — Это бизнес. Ты сама всегда говорила, что личное должно стоять на втором месте, когда речь идет о масштабировании. Или ты передумала?

Я прикусила губу. Да, я это говорила. Я сама выстроила эту систему, где эффективность была важнее чувств. Но сейчас, глядя на его отстраненный профиль, мне захотелось содрать с себя это безупречное пальто и просто закричать, нарушая всю эту тишину салона премиум-класса.

— У тебя развязался шнурок на кроссовке, — внезапно заметил он, когда мы остановились на светофоре у Тучкова моста.

Я наклонилась, хотя знала, что мои шнурки всегда завязаны на идеальный двойной узел. И тут я увидела, что из бардачка, который Артур закрыл не до конца, торчит край какого-то документа. Обычно он не хранил там ничего, кроме страховки и сервисной книжки. Моя страсть к порядку сработала мгновенно.