Хлопковая мануфактура графини-попаданки

Глава 13 Слово офицера

— Видите ли, Иван Михайлович, — начинаю я, слегка запинаясь, — мой папенька… он решил, что мне пора замуж. Что я уже достаточно нагулялась по белу свету и пора осесть, обзавестись семьей, детьми… В общем, все как полагается барышне моего круга. Но… у меня свои планы.

Я делаю небольшую паузу, наблюдая за его реакцией. В глазах Ивана Михайловича нет ни осуждения, ни насмешки. Только внимательное ожидание. И это придает мне смелости.

— Я всегда мечтала о своем деле. Хотела… создавать что-то, понимаете? Не просто быть украшением гостиной, а заниматься чем-то полезным, — вздыхаю и прикрываю глаза. Хочу продемонстрировать ему всю свою грусть.

— Ваше стремление весьма похвально, — отвечает он сдержанно, тем не менее не скрывая свою задумчивость.

— Я уговорила отца, заключила с ним сделку, — продолжаю я, не задумываясь, к чему это все приведет. — Папенька позволяет мне открыть мануфактуру по пошиву парусины — ткани для парусов, другими словами. Позволит мне попытаться добиться успеха. А когда я докажу ему и, в первую очередь, себе, что чего-то стою… Только тогда я соглашусь на замужество, — выпаливаю я на одном дыхании, краснея от волнения. — Вот такое у меня… затруднение. И этот заброшенный дом… я надеюсь, что он подойдет для моей мануфактуры.

— Значит, это места выбрал ваш отец? — лейтенант окидывает помещение оценивающим взглядом. — Неужели не мог подобрать что-то… более подготовленное для производства?

— Искала подходящее место я сама, без поверенных, — тут же заявляю я. Не собираюсь отдавать свои заслуги графу Апраксину. Даже такие сомнительные.

Внезапно, во взгляде Ивана Михайловича проскальзывает понимание, а затем — восхищение. Кажется, моя история его заинтриговала. И я чувствую, как между нами возникает какая-то незримая связь — общность интересов, стремление к чему-то большему, чем просто следование предписаниям общества.

А, возможно, дело вовсе и не в этом. Возможно, я сама все больше интересую лейтенанта Колокольцова.

— Варвара Александровна, — произносит он медленно, — вы… необыкновенная женщина. Я восхищен вашей смелостью и решимостью. И заявляю, что готов сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам осуществить вашу мечту.

— Ах, да коли вы могли бы помочь… — вздыхаю я и вскидываю руку ко лбу. Сама не понимаю зачем. Наверное, аристократические корни Варвары дают о себе знать. Тело помнит, что полагается делать в подобных случаях.

— Расскажите мне подробнее о мануфактуре, — не сдается лейтенант. — Какое оборудование вам нужно? Сколько работников? Возможно, мои связи во флоте будут полезны.

— Ох, Иван Михайлович, вы слишком добры, — отвечаю я, стараясь скрыть волнение за маской светской учтивости. — Мне неловко обременять вас своими проблемами, мы ведь едва знакомы. Боюсь, моя затея вообще покажется вам безумной.

Но Колокольцов непреклонен. Он подходит ко мне ближе и склоняет голову. Словно намекает, что ради меня и сложить ее готов.

— Варвара Александровна, слово офицера имеет вес. Раз я предложил помощь, значит, я ее окажу. К тому же, — он слегка улыбается, — для меня, как офицера, большая честь помочь барышне, оказавшейся в сложных обстоятельствах. Особенно если эта барышня столь… предприимчива. Поверьте, для меня это не обременение, а скорее, честь, помогать вам.

Его слова звучат убедительно, и я медленно сдаюсь. Мой разум лихорадочно оценивает ситуацию: он — офицер, человек чести, к тому же, кажется, искренне заинтересован. А я… я действительно нуждаюсь в помощи.

— Хорошо, — произношу я, слегка понизив голос. — Если вы настаиваете… Для начала мне необходимо оборудование: ткацкие станки, прялки, сновальные машины… Все должно быть добротным и надежным, чтобы выдерживать большие объемы работы. И, конечно, нужны опытные ткачи.

Лейтенант внимательно слушает, кивая головой. Похоже, что он действительно собрался мне помочь. Но зачем? Почему?

— Станки достанем, работников найдем, — заверяет он. — В городе хватает жен моряков, которые денно и ночно ждут их возвращения. При деле им всяко легче станет ждать. А насчет прялок и прочего… Уверен, среди моих знакомых найдутся те, кто сможет помочь. Вы лишь расскажите, какие требования к качеству парусины и какое количество вы планируете производить. Я, в свою очередь, узнаю о потребностях флота.

— О, Иван Михайлович, я вам так благодарна! — восклицаю я, не веря собственному везению.

Разве возможно такое, чтобы все сразу получалось хорошо? Разве бывает так, чтобы не было никаких трудностей и проблем?

— Варвара Александровна, позвольте поинтересоваться, кому я обязан за честь знакомства с такой замечательной и умелой красавицей? — лейтенант поднимает взгляд и теперь смотрит мне прямо в глаза.

— Граф Александр Федорович Апраксин, — подсказываю я, хотя в глубине души переживаю, что имя отца Варвары может что-нибудь испортить. — Вам это имя что-нибудь говорит?

— Род Апраксиных известен каждому в нашей великой Империи, — кивает он, совершенно не смущаясь. — Благодарю вас, графиня. И, прошу простить мне мою наглость, но позвольте просить у Александра Федоровича руки его дочери. Когда мануфактура будет готова, разумеется.

Внутри меня разгорается настоящий фейерверк чувств. Радость от предвкушения успеха мануфактуры смешивается с растерянностью от столь неожиданного предложения. Замужество? Сейчас, когда я едва стою на ногах, когда все мои силы брошены на то, чтобы доказать свою самостоятельность? А самое главное — когда я упорно отказываю в подобных помыслах моему оцу?