Хлопковая мануфактура графини-попаданки

Глава 16 Маменька

Завершающийся день кажется прекрасным, пока за порогом нас не встречает грозовая туча в лице красивой и статной женщины, а по совместительству маменьки Варвары. То есть моей.

Лицо ее пылает праведным гневом, а руки сжаты в кулаки. Один только ее взгляд не предвещает ничего хорошего. Что и говорить о позе, в которой она нас встречает.

— Где вы пропадали целый день?! — гремит в прихожей, едва мы успеваем войти. — Я места себе не находила! Ты, Варвара, совсем голову потеряла! Где это видано, чтобы девица из приличной семьи слонялась невесть, где до позднего вечера?!

Стараюсь сохранять спокойствие, хотя внутри все холодеет от ее слов. Невероятно неприятно слушать, как меня отчитывают, как маленькую девочку. И пусть я в теле совсем юной барышни, но сама-то я остаюсь взрослой и обладающей жизненным опытом женщиной!

— Маменька, мы ездили смотреть одно место… для мануфактуры, — не знаю, каким чудом сдерживаюсь и не повышаю голос.

— Мануфактуры?! — голос матери становится на октаву выше. — Ты совсем обезумела! Какая еще мануфактура? Ты — графиня! Твое дело — блистать в свете, а не заниматься каким-то там производством! Что скажет отец, когда узнает об этих твоих выходках?

Настенька робко пятится назад, желая слиться со стеной. Я же, собрав остатки самообладания, пытаюсь объяснить матери, что все уже решено, что мы нашли подходящее здание и даже договорились с князем. А еще, что отец в курсе моих планов и поддерживает меня.

Но, кажется, мои слова лишь подливают масла в огонь. Маменька будто не слышит меня и остается непреклонна. Она считает меня взбалмошной дурочкой, одержимой глупой идеей, которая опозорит всю семью.

Наверное, будь я на ее месте, тоже так подумала бы. Вот только сейчас все иначе. Сейчас я сама нахожусь в теле ее дочери. И это многое меняет.

— А ты, Настасья, почему не последила, чтобы Варвара не ходила где не попадя? — маменька переключается на так и не успевшую скрыться из вида девушку.

— Так не виновата я, Наталья Ивановна, — запинаясь, защищается Настенька. — Не велено мне было указывать. Велено было следить, чтобы хорошо все было с Варварой Александровной, да помогать, коли нужда придет.

— Велено, не велено… — вздыхает маменька. — А кто тебе велеть это изволил? Скажи мне на милость.

— Так Александр Федорович и велел, — сглатывает она, прекрасно понимая, что следующим под раздачу может попасть именно граф. — Наказывал рядом все время находиться, да идеей помогать. А придется, так и дело сделать, лишь бы дурно Варваре Александровне не сделалось.

— Александр Федорович?! — в голосе матери сквозит изумление, которое тут же сменяется новой волной гнева. — Ах, он значит в сговоре с тобой?! Ну, погоди же! Я ему покажу эти мануфактуры!

Видя, что разговор заходит в тупик, решаю сменить тактику. Мягко беру мать за руку и, стараясь смотреть ей прямо в глаза, говорю:

— Маменька, прошу вас, успокойтесь. Я понимаю ваше волнение, но поверьте, все под контролем. Я не собираюсь бросать светскую жизнь и уж тем более позорить семью. Мануфактура — это лишь мое увлечение, способ реализовать себя и принести пользу людям. К тому же, отец меня поддержал, и это для меня очень важно. Пожалуйста, доверьтесь мне.

Мать некоторое время молчит, сверля меня взглядом. Видно, что это сильная и волевая женщина. Моя настоящая мама давно бы уже поплыла от таких слов. Но и сейчас хочется надеяться на успех.

— Ладно, Варвара, — все-таки сдается она. — Иди в свою комнату. Наверное, ты устала. А ты, Настасья, ступай на кухню, помоги там с ужином. И чтобы через час все было готово.

Облегченно выдыхаю, понимая, что худшее позади. А ведь в какой-то момент я уже было подумала, что сейчас придет конец моим фантазиям о хорошем будущем.

— Спасибо вам, маменька, — киваю ей. — Я сделаю все, чтобы вы не пожалели о своем решении.

— Ступай уже, — отмахивается она. — А я еще поговорю с отцом, узнаю, на что он согласился и под чем подписался…

Учтиво киваю матери и покидаю прихожую. На всякий случай увлекаю за собой Настеньку, которая до сих пор выглядит перепуганной и старается держаться от происходящего на расстоянии.

— Не волнуйся, Настенька, — успокаиваю ее, когда мы уже уходим достаточно далеко, чтобы нас не было слышно. — Маменька погорячилась, но она отходчивая. И потом, папенька за тебя тоже заступится, я уверена.

— Варвара Александровна, вы и представить не можете, как я испугалась! — дрожащим голосом произносит она. — Наталья Ивановна в гневе страшна. Думала, что прикажет меня высечь на конюшне. Или того хуже, и вовсе из дома выгонит. И где мне тогда место себе искать? Да и как я без вас-то буду тогда? Привыкла ведь…

— Не выдумывай, Настенька, никто тебя не тронет, — останавливаюсь и беру ее за плечи. Смотрю прямо в глаза. Пытаюсь если не успокоить, то хотя бы заставить поверить в мои слова. — Я не позволю. Ты мне помогаешь, и я это ценю. И папенька тоже не позволит. И вообще, коли надо будет, так на мануфактуру ко мне работать пойдешь. Управляющей там будешь.

— Ой! А ведь это, должно быть, тяжело, целой мануфактурой управлять, — пугается она и ее глаза становятся такими большими и круглыми, что и мне страшно становится. Только за ее здоровье.