Хочешь, я останусь?

Глава 5, или победа никогда не падает в руки сама.

Утром Кастиэль проснулся от громкого хлопка входной двери. И если это просто разбудило его, то тихие всхлипы и падение чего-то на пол заставило его окончательно встать с постели. Едва он вышел в прихожую, то увидел Ребекку, что сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Ее плечи едва заметно подрагивали, и то, что она плакала выдавали только тихие всхлипы.

— Эй, Бекки, а-ну, поднимайся, — тихо сказал Кастиэль, и взяв девушку за руку, одним рывком поставил ее на ноги. Чуть покачнувшись, она выпрямилась, но в глаза ему по-прежнему не смотрела, а у нее самой они были полны слез.

Юноша заметил, что Ребекка вовсе не в той одежде, в которой уходила вчера. На ней было старомодное, темно-красное платье ниже колен с воротником, полностью скрывающим шею. Волосы были гладко собраны в высокий хвост, и явно покрыты не одним слоем лака. Единственное, что осталось от ее вчерашнего образа — потрепанные черные кеды, которые она так обожала, и то — недалеко от нее валялись черные туфли, которые она, видимо, побоялась выкинуть сразу, как только переобулась.

Только Кастиэль хотел спросить, что у нее случилось, но девушка прервала его и сказала, что все расскажет, но после того как снимет с себя все это «очарование». Спорить с ней Кас не стал и просто пожал плечами, направляясь на кухню. Едва он успел закончить готовить завтрак, в комнату зашла Ребекка, со все еще влажными волосами. Она плюхнулась на любимое место напротив Кастиэля и сразу взяла в руки кружку с чаем.

— В общем, вчера к родителям приехали дорогие, — девушка специально сделала акцент именно на этом слове, — бабушка с дедушкой, и сразу началось — одеваюсь как проститутка, татуировки неприемлемы, уродом родилась — уродом и осталась, семью только позорю, — чуть подрагивающим голосом перечисляла Ребекка, а юноша с каждым словом удивлялся все больше, — когда я говорила с тобой, то они как раз обсуждали меня за дверью, — она пожала плечами.

Взгляд юноши упал на запястья девушки, и он, к своему ужасу, увидел новые синяки. Кастиэль поднялся со своего места и подошел к Ребекке, а потом заключил в объятия, отчего сердце девушки больно ухнуло, и из глаз все-таки потекли заново слезы. Рядом с ним все ее щиты, все стены и защита рушилась. Только рядом с ним она становилась беззащитной, могла показать свои истинные чувства, могла сказать о своей боли. Она становилась собой. Обычной шестнадцатилетней девчонкой-старшеклассницей.

О, как бы она хотела забыть все ужасные вещи, что перенесла. Как она хотела быть просто ребенком, который любит и который любим. Таким ребенком, у которого есть семья, которая любит его таким, какой он есть. Таким, который может доверять своим близким, а не прятать обиду и реветь ночами в подушку от собственной беспомощности. А рядом с Кастиэлем она могла быть той, кем она является.

Ей не надо защищаться от него, потому что она знает — он никогда не причинит ей боли. Этот парень только с виду кажется жестким, а на деле — очень добрый и заботливый. Ведь в противном случае он бы не подобрал ее, как бездомную кошку, и не пустил бы в свой дом. Ей не хотелось его отпускать, она боялась, что все это исчезнет, стоит ему только отстраниться. Боялась потерять его. Единственного, кто искренне за неё переживал.

— Ну-ну, Бекки, я рядом, — он присел перед ней на корточки, и слабо улыбаясь, аккуратно вытер слёзы с её щёк. Она смотрела на него с такой теплотой и нежностью, что на секунду его сердце ухнуло, падая куда-то в пятки, а на его месте разлилось тепло. Его тёплые пальцы, поглаживающие её щеку, были шершавыми, как впрочем, и у всех гитаристов, но они вовсе не были грубыми, они были мягкими. И приносили безумно приятные ощущения.

— Бекки, я сделаю тебя счастливой, — юноша смотрит ей в глаза, а на лице не грамма веселости.

— Я верю тебе, Кастиэль, — она обнимает его, опускаясь на пол, а он только и может, что обнять её в ответ.

***

— Покажешь мне твою песню к завтрашнему конкурсу? — Ребекка сидела на диване, удобно устроив голову на плече юноши. Тот только с удивлением перевёл на неё взгляд.

— Ты действительно хочешь её услышать?

— Да, — она кивает и мягко улыбается, когда он уходит за гитарой. Он устраивается на полу, возле её ног, и пробегается пальцами по струнам. У Ребекки захватывает дыхание — Кастиэль с гитарой — настоящая эстетика в чистом виде. Эти пальцы, перебирающие струны, кисти с выступающими венами.

Но когда он запел, то девушка невольно вздыхает. Стой она на ногах — они бы подкосились. Его тихий, хрипловатый, вкрадчивый голос проникал в самые дальние уголки сознания и заполнял собой все мысли. Не важно, что завтра скажут судьи — для неё он в любом случае будет победителем, ведь это её Кастиэль.

***

День конкурса наступил быстро. Кастиэль даже малость растерялся, когда с утра посмотрел на календарь. Сердце неприятно застучало в груди с двойной силой, а юноша понял, что волнуется. Он готовился, не задумываясь о том, что дата такого важного в его жизни события быстро-быстро приближается, почти наступая ему на пятки.

Глубоко вздохнув, Кастиэль зарылся тонкими длинными пальцами в кроваво-алые волосы, сидя на кровати в собственной комнате. Но о себе вовремя напомнил желудок, жалобно и громко заурчав. Юноша поднялся и пошел на кухню, надеясь найти что-нибудь перекусить. За ним увязался Демон, и перед тем, как кормить себя, Кастиэлю пришлось покормить верного друга, который с удовольствием начал поедать корм, едва юноша успел наполнить им миску животного. Кастиэль открыл дверцу холодильника и наткнулся на готовый завтрак, с запиской от Ребекки. Достав блюдо, юноша взял в руки записку и пробежался по ней глазами.

«Я знаю, что тебе сейчас лень готовить, поэтому — ешь и наслаждайся. И с добрым утром, я убежала в клуб, не теряй меня».

Кастиэль, улыбаясь, положил бумагу на стол, а потом засунул еду в микроволновку, которая с небольшим гудением начала работать. Юноша плюхнулся на кресло и задумчиво уставился в окно. На улице мельтешили люди, вечно куда-то опаздывая и спеша. А куда торопиться? Жизнь и так коротка, так зачем спешить? Нужно жить, жить полной жизнью, так, чтобы потом было что вспомнить, и не было такого ощущения, что ты потратил свою молодость зря.