Хочу быть вашей женой

ГЛАВА 7. НАДЯ

Павел и его беременная сестра вместе со своим мужем испаряются так быстро, что я не успеваю задать ни единого вопроса.

Тонечка стоит в сетчатом манеже, держится крохотными пальчиками за его борт и увлеченно смотрит на экран большого подвесного телевизора. Девочка даже смеется. Над рекламой. Тоня смотрит рекламу стиральных порошков, детских подгузников, собачьего корма и роботов-пылесосов.

Замечаю работающий дисковод, подключенный к телику. Выходит, либо Павел, либо Катя записали целый диск с разными рекламными роликами.

Любовь малышей к просмотру рекламы давно объяснена умными людьми. У маленьких детей слабая фиксация внимания, они не способны сосредотачиваться дольше, чем на три минуты. Так что коротенькие ролики с законченным сюжетом, подкрепленные яркими картинками и незатейливыми репликами, воспринимаются ими как сказочки.

– У меня мокрое платье, – присаживаюсь на корточки перед манежем. – Ты подождешь, пока я переоденусь?

Тоня улыбается мне и не выказывает беспокойства. Она весьма симпатичная девочка, скорее больше похожая на папу, чем на Олимпиаду.

Не знаю, в какое время крошку укладывают спать, но стрелки настенных часов и темнеющие силуэты за окном подсказывают, что пора.

– Надеюсь, твоя тетя Катя не обидится, если позаимствую что-нибудь из ее вещей, – раскрываю платяной шкаф.

Но никакой женской одежды в доме нет, ни на первом этаже, ни на втором. Тогда я с колотящимся сердцем достаю с полок одну из футболок Павла и его спортивные штаны. На белой футболке синий логотип хоккейного клуба «Динамо». Мой папа не одобрил бы, в нашей семье все болеют за ЦСКА.

Штаны на талии фиксирую веревками, а снизу подворачиваю. Свое платье и нижнее белье вешаю на раздвижную сушку, обнаруженную на террасе коттеджа.

В моей сумочке всегда лежит резинка для волос, заплетаю косу, чтобы не навредить Тоне случайно запутавшимся волосом.

– Значит, вы с папой вдвоем живете, – вынимаю девочку из манежа.

Тоня доверчиво прижимается головой к моему плечу. Предполагаю, это из-за футболки Павла. Мне тоже нравится чувствовать на себе его запах. В юности любовь представлялась мне идеальными картинками – ласковыми улыбками, переплетенными пальцами, уютным молчанием, заботой друг о друге. Этакая идиллия и бесконечное счастье. Повстречав на своем пути отца Тони, я осознала, что у любви гораздо больше граней и оттенков. Это чувство захлестывало, сбивало с ног, путало сознание и не имело ничего общего с идеальностью.

Мы отлично проводим время вдвоем с Тоней, хотя мне и приходится сталкиваться с препятствиями, так как я вынуждена искать, где находится та или иная вещь.

– Где у нас пульт? – расхаживаю с малышкой на руках по комнате, которая, вероятно, служит гостиной.

Пульт прятался в детском манеже.

– Что ты кушаешь перед сном, милая? – устраиваю девочку за столиком.

Нахожу в холодильнике фруктовый творожок. Вполне подойдет.

Кормлю ее маленькой ложечкой, Тоня ест и одновременно играется железными крышками от банок из-под варенья. Стоит мне убрать крышки, она плотно закрывает рот.

– Ах, это у тебя ритуал такой…, – смеюсь я и возвращаю интересные железяки обратно.

– Во что будем переодеваться? – заворачиваю Тоню в махровое полотенце после купания и представляю, что она моя дочка.

Детская обустроена на первом этаже, я кладу осоловевшего ребенка в кроватку, застегиваю липучки подгузника и из нескольких пижам выбираю розовую с зайцами.

Читаю сказку о рукавичке, Тоня быстро засыпает, а я сажусь на широкий подоконник, подперев кулаком подбородок. Пока занималась девочкой, у меня была возможность изучить дом Павла. Никаких торчащих проводов, отошедших плинтусов и скрипучих лестниц. Мужчина открылся мне с новой стороны – он хозяйственный. Такой не станет перекладывать утомительные хлопоты на женские плечи.

У дороги запоздало зажглись уличные фонари, осветив часть соседнего коттеджа, и я заметила натянутые в саду веревки, ветерок раздувал сохнувшие платья для беременных.

– Так брат с сестрой соседи, – догадалась я. – Удобно.

Уютную тишину нарушил звонкий стрекот. Не сразу сообразила, что это дверной звонок. А как сообразила, побежала к калитке, кинув взгляд на спящую девочку. К счастью, Тоня относилась к той группе детей, кто не реагирует на внешние звуки во время сна.

Скорее всего, у Павла имелся видеодомофон или что-то наподобие, но мне некогда было искать и разбираться, потому я выскочила на крыльцо, опасаясь, как бы поздний визитер не продолжил нажимать на кнопку звонка.

От дома отъезжало такси. Кого машина с шашечками привезла, я не видела, пока не подошла к самой калитке.

В горле пересохло, а в груди неприятно и больно кольнуло ревностью. Свет от фонаря падал на изящную фигурку и молочно-белые волосы. Васильковые глаза актрисы Олимпиады Шакуровой пристально разглядывали меня.

– Ты точно не Катька, – первой заговорила она.

Кто-то свыше щедро одарил эту женщину не только красотой, но и мелодичным, чарующим голосом. Дива… одним словом.

– Катю муж в роддом повез. У нее воды отошли, – так же, как и она, рассматривала я ее, не зная, чего ждать от появления Олимпиады, и гадая, должна ли я впустить бывшую жену Павла в дом.