Хочу любить и быть любимой

4

И опять я блуждала по этим бескрайним коридорам. Меня вновь проводили в кабинет, и он немного отличался от того, в который меня привели в первый раз. Теперь за столом сидел Его Величество Виссарион III, а рядом с ним — лекарь.

«Заходи, Елина», — произнес Виссарион III, кивнув в сторону кресла.

Я шагнула вперед и села, уставившись на короля. Он задумчиво изучал меня, а затем спросил:

«Мне сказали, что ты потеряла память. Это правда?»

Я взглянула ему в глаза и с глубоким вздохом ответила: «Да, я действительно ничего не помню». Слова произносились словно эхо в тишине.

Я не знаю, почему так произошло- сказал лекарь . Искал в старых книгах что-то подобное, но никто не описывал такие случаи. Да и вообще, вы же знаете, ваше величество, что использование запрещенной магии опасно; последствия могут быть различными. Возможно, именно поэтому графиня Елина потеряла память.

Король задумчиво ответил: "Да, возможно, и такое. Она не врет, я чувствую это точно. Страх, непонимание — это присутствует, но ложь нет. Затем наступила минута молчания, и король продолжил:

"В общем, поступим так. Твоему отцу Елина мы скажем, что после ритуала подтверждения истинной пары на зеркале оракула ты потеряла сознание. Долгое время ты пролежала в покоях, а, придя в себя, просто ничего не помнишь. Надеюсь, про моего сына, который держал тебя в подвале, ты промолчишь — это в твоих же интересах. Далее тебя будут осматривать лекари и маги. Попробуем разобраться, что произошло, и как вернуть память. Хотя, знаешь, Елина, такая, как сейчас, мне нравишься больше. Тихая, спокойная. Хотелось бы, чтобы вы наладили отношения с Домиником, ведь впереди свадьба, и уже ничего не изменить.

Виссарион III, кивнул головой, что означало: пришло время мне уйти, разговор завершен. Я встала, молча вышла и вновь оказалась в этих бесконечных коридорах. Меня снова привели в мою комнату, где я провела скучные часы в одиночестве, безразлично наблюдая за течением времени, что тянулось как вечность.

Утром меня разбудила служанка, мягко предлагая умыться, освежиться и отправиться на завтрак в столовую. Проведя полдня в заточении, мне остро хотелось развлечений, возможности прикоснуться к миру, в который я была выброшена, узнать о его тайнах

За столом столовой собралось много народа; множество разряженных дам и незнакомых мне мужчин. В самом конце стола, подобно неизменной скале, сидел Доминик.

Как только я вошла в помещение, разговоры затихли, и внимание снова устремилось ко мне. Я с гордо поднятой головой направилась к свободному месту и уселась, чувствуя на себе множество взглядов. Дамы начали перешептываться, а Доминик, стиснув вилку в руках, гневно посмотрел в мою сторону.

По левую руку от него сидел тот же молодой человек, что и в кабинете; он кивнул мне, его изучающий взгляд, казалось, проваливался в самую душу. Я опустила глаза на свою тарелку, стараясь сосредоточиться на завтраке. Но как можно было спокойно трапезничать, когда вокруг столько внимательных глаз? Куски еды не лезли в горло, и я лишь тихо сидела, пряча свои чувства за опущенными ресницами, и наблюдала за происходящим вокруг.

Все были одеты так, словно пришли на званый ужин. Я же выбрала скромное платье из своего гардероба. Служанка помогла мне его надеть, хотя ее взгляд был странным, полным недоумения, но она ничего не произнесла. По правую руку от Доминика сидела эффектная блондинка. Как и все присутствующие, она изначально замерла от удивления, а затем начала бросать на меня неоднозначные взгляды, полные любопытства, и в то же время отмечала, как она влюбленно смотрела на Доминика. Внутри меня возникло странное предчувствие, и я сразу поняла, что между этими двумя что-то большее, чем простая знакомство.

Как вы себя чувствуете, ваша светлость? Пропела блондинка, её голос был как нежный шёпот ветра. Мы слышали, вы ощущали недомогание во время исследования истинности. Как прошел этот ритуал? Нам так любопытно, и она так мило захлопала глазками. Я не знала, что сказать, и лишь раскрыла рот, чтобы, возможно, грубо ответить ей, как тот мужчина рядом с Домиником сказа:

«Алисия, я не думаю, что это уместно — расспрашивать об этом за столом». Елина, действительно, еще не пришла в себя, и, думаю, если она захочет, сама расскажет о происходящем. А пока прошу меня простить — я хотел бы проводить Елину. Всем спасибо за завтрак. Он встал из-за стола, подошел ко мне и протянул руку. Я поднялась, подала свою, и мы вышли из столовой.

Оказавшись за дверями столовой, я вздохнула с облегчением. Как будто тяжесть с плеч спадала. Мужчина произнес: «Елина, может прогуляемся по саду? Вы немного бледны».

Я кивнула, и мы направились в сад. О, этот сад! Его невозможно описать словами. Он был усеян цветами, незнакомыми мне, а вокруг звучали песни птиц, и порхали бабочки. Мне казалось, что я оказалась в сказке. Мы уселись на лавку.

«Вы очень изменились», — сказал он, изучая меня.

«Простите», — ответила я, удивленно. «А как вас зовут?»

Он слегка хмыкнул, представившись: «Адриан, я брат Доминика и начальник безопасности Его Высочества».

Я сидела на лавке, болтая ногами, разглядывая красивую плитку под собой. «Знаете», — сказала я, — «я ничего не помню. Мне очень страшно и непонятно все. Я была бы вам благодарна, если бы ввели меня в курс дела. Что я натворила?» Он присел рядом и начал свой рассказ, а по спине пробежали мурашки от волнения.

Оказалось, я была дочерью герцога и герцогини Боррель. Мой отец занимал высокую должность в совете, и многие министры прислушивались к его мнению. Я поняла что его даже сам король побаивался . В семье я была единственной любимой дочерью: отец души не чаял во мне, особенно после того как моя мама скончалась, когда мне было всего восемь лет. Горевал он по ее утрате, но всю свою любовь теперь направил на меня. В таких условиях я, выросшая под заботливым, но требовательным взглядом, стала капризной до жути. Однако Господь одарил меня красотой; слуги боялись меня, и ни одна служанка не задерживалась на долго, потому что за любую малейшую провинность я наказывала их сурово. Мой дорогой папенька всегда прощал мне все.