Хочу любви

Хочу любви

— Лер, я больше не могу... — Лада насупилась и уронила голову на руки, крепко вцепившись дрожащими пальцами в копну растрёпанных золотистых волос.
Да, Лада изменилась с тех пор, как я видела её в последний раз. Когда это было? Месяца три-четыре назад, наверное. Небольшой срок для таких заметных изменений, не правда ли? А изменения — разительные! Ладу я знала ещё со школы — мы дружили, много общались. Потом — колледж, где дружба продолжилась. Но дальше жизнь развела нас по разным направлениям: я пошла учиться на архитектора, а Лада резко сменила курс с искусства на пресловутые связи с общественностью. Мы стали видеться реже, но всё же оставались подругами.
— Что случилось? — спросила я, хотя и так уже понимала причину. Конечно же, это её так называемый «гражданский муж». Сто процентов — дело в нём.
Два года назад Лада познакомилась в интернете с неким Павлом — мужчиной на десять лет старше неё. Всё у них закрутилось стремительно: буквально через месяц он предложил съехаться. Я была в шоке. Не слишком ли быстро? Мы тогда даже чуть не поссорились. Лада обвинила меня в зависти и нежелании поддержать её, порадоваться за подругу. Я понимала её обвинения. Возможно, в её глазах они были обоснованы — ведь у меня до сих пор нет не только гражданского мужа, но даже потенциального кандидата. Я давно смирилась с мыслью, что у меня никого не будет. Я реалист и смотрю в зеркало без иллюзий. Я немного полновата, не слишком симпатична — да, это так — и слегка старомодна. Вынужденно старомодна.
Я не могу себе позволить надеть обтягивающие лосины и короткую футболку, потому что отлично понимаю: не хочу выглядеть, как колбаса в сетке. Я также осознаю тенденции современного мира, под которые не собираюсь подстраиваться ни под каким предлогом. Я не стану переделывать лицо, чтобы стать похожей на одну из тех кукол, которых современные мужчины выбирают себе в жёны — или кем они там их считают. По какому принципу выбирается эта идентичность, я тоже понять не могу — да и не хочу.
Я не буду худеть, несмотря на голословные утверждения стройняшек о «необходимости следить за собой» ради мужского одобрения. У меня с детства нарушен метаболизм и уже не первая стадия сахарного диабета.
Но у меня красивая душа. И Лада это знала. Не только она — у меня всегда было много знакомых и друзей. Я — толстушка-веселушка, такая, какая есть. Зависти к Ладе и её стремительному сожительству у меня не было ни тогда, ни сейчас. Я искренне за неё переживала: неужели ей не страшно жить с человеком, которого она знает всего месяц? Да, это звучит банально до чертиков, но а вдруг он маньяк? Вдруг психопат? Вдруг увезёт, убьёт и закопает в лесу?
Лада только разводила руками, качала головой и кричала, что я пересмотрела бестолковых сериалов.
— Я так накосячила, Лер, ты себе не представляешь! — сокрушалась Лада, плача. — Это просто жесть...
Я молчала. Да, Лада определённо изменилась. Её когда-то мраморно-идеальная кожа стала сероватой, землистого оттенка. Яркие зелёные глаза потускнели. Под ними — синяки, которых раньше и в помине не было. Лицо осунулось, щёки впали, скулы выпирали. Лада — некогда фигуристая, сочная девчонка — теперь больше напоминала костыль. Она выглядела так, будто тяжело болела.
— Что он сделал? — спросила я, мысленно продолжала перебирать варианты: что между мужчиной и женщиной должно происходить такого, чтобы за несколько месяцев женщина, некогда цветущая, превратилась в жалкую икебану? Я не могла представить, что кто-то способен своими руками довести себя до такого состояния.
— Я не знаю, как сказать… Просто не знаю, — вздохнула Лада. — Я так сильно ошиблась…
— В чём именно? — спросила я, всё ещё не понимая, в чём корень её страданий. — Начала жить не с тем? — отважилась пошутить.
Лада подняла взгляд. Не до шуток. Я это и так знала, но всё же рискнула — рановато. Мы ещё не дошли до той стадии женского разговора, когда обе стороны дружно кивают и соглашаются, что «все мужики — козлы».
— Ладно, извини, я шучу, — поспешила исправиться я и натянула на лицо сочувствующую гримасу.
Сочувствовала ли я на самом деле? Скорее нет, чем да. Ну серьёзно — с чего бы мне сочувствовать человеку, который своими же руками вырыл себе яму, а когда ему говорили «не копай», лишь отмахивался? Когда Лада в своё время приняла решение, ей не раз и не два говорили: остановись, ты не туда идёшь. А она? Злилась, махала руками, разгоняла всех советчиков. Мол, «вы ничего не понимаете — ни в жизни, ни в любви». Особенно доставалось мне. Несколько месяцев назад Лада так и заявила: «Ты вообще, чуть ли не девственница, мужика в жизни не нюхала — чего лезешь со своими советами?»
Возможно, она была права. Возможно, мне действительно стоило заткнуться, ведь у меня никогда не было настоящих отношений. Теоретически я не имела права высказываться. Потому что без опыта — это всё теория. А теория, как известно, часто дальше забора не уходит.
Я с этим была согласна. Но, как бы это ни звучало, внутри меня с самого начала что-то тревожно мигало. Как проблесковый маячок, как сирена, кричащая по слогам: «О-ПАС-НОСТЬ». Я называю это интуицией. Той самой, над которой мужчины так любят хохотать. По странной причине они решили, что если у женщины есть интуиция, то мозга у неё нет. Будто одно исключает другое. Почему — не знаю. Но точно знаю, что у женщин есть и мозги, и интуиция. А вот чем и когда она пользуется — её личное дело.
Отговаривая Ладу от странного, скоропалительного и, как по мне, опасного поступка, я использовала всё, что у меня было: интуицию, логику. Да, опыта — не хватило. А теперь, глядя на эту икебану за моим столом, я понимала: мне её жаль… но я не сочувствую. За что боролись — на то и напоролись.
— Всё в порядке, — Лада чуть улыбнулась, — я, правда, даже не удивлена, что ты сразу решила, будто мой чудный мужчина сделал мне что-то плохое. Ты же с самого начала наших отношений его терпеть не можешь, непонятно, правда, за что. — Лада опустила взгляд. — Прости, я, пожалуй, пойду. Всё в порядке, Лер.