Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 2

«Ты не найдёшь среди женщин даже одной

бессребреницы. Ибо мужчина рождён, чтобы

обладать силой, славой, властью и женщиной.

А женщина вожделеет одного: украшать себя.

Что достигается лишь богатством. Поэтому

ради богатства она способна на многое»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Распрощавшись с тремя будущими советниками Барниха и с ним самим, Шайтала решила не откладывать кадровую карательную экспедицию в долгий ящик. Гадар ещё долго проспит – у неё достаточно времени, дабы навести шороха в этом царстве расточительности и разнузданности. Возможно, в ближайшее время это единственный шанс избавить себя от ненужного побочного раздражающего фактора.

Предупредив Тамиту, для чего и куда намерена отлучиться, она вновь покинула свои покои, приказав охранявшим их гвардейцам следовать за собой. Если рядом с правителем Дочь Смерти, то никакой злодей не доберётся до их подопечного живым. Ребята понимали это без ненужных увещеваний – лишь слегка удивились: куда это понесло их госпожу в гордом одиночестве? Да ещё с таким злобным предвкушением на мордахе.

А понесло её на первый этаж: в хозяйственное крыло дворца, что располагалось напротив Круга. Где помимо прочих помещений располагались покои дворцового распорядителя. Мужика, по чести сказать, умного, делового и ответственного: дворец под его рукой функционировал без сбоев. Однако, не терпевшего зряшных вмешательств в его дела. Мол, он сам с усам, а вы идите лесом с вашим мнением о том, как всё улучшить. Них-Гадар как-то признался, что сам побаивается своего управляющего – настолько тот грозен и непререкаем в опыте поддержания дворца надлежащим образом. Но внёс его в список четверых особо доверенных людей, которым верил безоговорочно.

Опытный управленец – лет пятидесяти плюс-минус – моментально просёк настрой госпожи, едва та ввалилась к нему без предварительного уведомления. Тотчас выпер из своей небольшой гостиной – служившей ещё и рабочим кабинетом – трёх подчинённых и предложил ей присесть в собственное кресло. В его больших чёрных глазах Шайтала приметила искру интереса: мужику было любопытно, за каким хреном эта белоручка айтарка соизволила посетить хозяйственную часть дворца? Прежде за ней подобных причуд не водилось.

Она же подошла к высокому стеллажу, где аккуратными стопками лежали свитки, оглядела его и поинтересовалась:

– Почтенный, тебе не кажется, что в нашем дворце слишком много народа?

Конечно же, он всё понял – даже не пытался делать удивлённое лицо. Его морщинистое почти не тронутое загаром лицо канцелярской крысы, редко выползающей на двор, было неотразимо бесстрастно:

– Госпожа, ты считаешь, что в крепости есть лишние слуги?

– Хочешь убедиться? – вежливо переспросила Шайтала. – Изволь. Я лично уберусь в собственных покоях. Приберу вещи, перетрясу перины, почищу ковры, вымою полы и всё прочее, что потребуется. Если справлюсь за один день, из восьми приставленных ко мне служанок останется три. А я справлюсь, не сомневайся, – ласково пообещала настырная экспериментаторша.

Пожилой, знавший цену себе и объективной реальности мужчина посмотрел в глаза госпожи долгим изучающим взглядом. Видимо, пытался отыскать в них следы розыгрыша или пустой угрозы, за которой ничего не стоит, кроме вздорного желания его унизить. Не найдя ни того, ни другого, распорядитель смирился с очевидным:

– Ты справишься, госпожа. Уверен: не хуже, чем твои служанки. Но позволь уточнить: что делать с теми пятью девушками, которых ты лишишь куска хлеба?

Честно говоря, решившей заняться оптимизацией переустройщице в голову не приходило озаботиться судьбой надоевших до чёртиков служанок. Таларуховне в силу её мировоззрения аристократки и эксплуататорши. Кире по причине превратного понимания всех нюансов внутрисемейных правил общежития аборигенов.

– Их что, нельзя просто вернуть в семьи? – недоверчиво сощурилась высокородная мадам, не стесняясь показать на людях свою неосведомлённость.

– Можно, – не без подтекста покладисто согласился распорядитель и тут же уел: – Служанки, работающие за еду, пригодятся в любом доме.

– Почему за еду? – не поняла Шайтала, машинально цапнув с полки лист бумаги и обмахивая им лицо. – И почему в собственном доме они станут служанками?

В рабочей гостиной распорядителя было душно. Она покосилась на узкое окно-бойницу, закрытое щитом лишь на две трети. И тут поддававшее жару полуденное солнце, настырно продиравшееся в оставленную щель, навело её на мысль о веере. Надо бы сделать его – рассеянно уставилась нежная аристократка на листок бумаги в руке. Странно, что при таких знойных погодах тут до сих пор не додумались до столь простого необходимого предмета. А ведь его можно сделать не только себе…

– Потому, что отданным в дворцовые прислуги девушкам их родители не дадут приданого, – прервал её перспективное озарение распорядитель. – А без приданого им замуж не выйти. Возможность пристроить дочь на службу во дворец и есть их приданое.

Которое ты, зажравшаяся вздорная баба, отнимешь у бедняжек, фактически выбросив их на улицу нищими – не промелькнуло в его глазах, а прямо-таки заполоскалось транспарантом на ветру. С расчётом на то, что госпожа усовестится и не станет рубить с плеча. Она и усовестилась. Для начала всё-таки села в предложенное кресло, задумчиво оглядев застывших у двери четверых гвардейцев. Затем вежливо их попросила:

– Выйдите, и оставьте меня наедине с почтенным Эмехуром.

Ни один из тигров даже не шевельнулся, одарив обнаглевшую айтарку холодным взглядом служаки, твёрдо знавшего своё право не исполнять заведомо идиотские приказы. Они, значит, выйдут, а с ней что-нибудь случится, и кто за это поплатится?