Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 5

«Лишь для матери твоя смерть станет концом всего.

Супруга же, провожая тебя на погребальный костёр,

уже примется шарить вокруг алчным взглядом, дабы

выяснить: интересна ли она ещё другим мужчинам?»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Шайтала смотрела на ажурную беседку, возведённую на высоком бревенчатом подиуме, внутри которой лежало замотанное в белые полотна тело Них-Гадара. В крестьянских семьях, где имеются старики, дерево для погребального костра собирают годами. И не целые стволы, а всё, что можно оторвать от хозяйства или где-то случайно раздобыть – лишь бы сложить хоть какую-то поленницу. Но для правителя эту последнюю честь оказывать принято с размахом.

Высокородные господа разошлись по обе стороны от костра. С одной расположилось большинство, принявшее сторону молодого правителя. Кто-то – как Них-Кадран и его коллега с запада – по идейным соображениям. Кто-то – как Юсуды с Шуатами – блюли нерушимость родственных уз, с чем у аборигенов строго. Кто-то – из тех, что поумней – категорически не желали никакой борьбы за власть, когда приходится бороться с врагами внешними.

Таниха – с противоположной стороны костра – обступили его прихлебатели с севера и тамошние четверо старейшин. Не побоялись же – усмехнулась Шайтала – открыто продемонстрировать, с кем они заодно. А главное, дать понять, что ничего ещё не закончено: как говаривали на планете Киры, корона к башке не гвоздями приколочена. Корон местные правители не имели. А вот древний чурбак-трон из-под задницы взгромоздившегося на него юнца вырвать никогда не поздно. Было бы кого на него усадить. А у них было.

В последний раз с бывшим мужем Шайтала разговаривала в день встречи невест. Обругали друг друга и разошлись: с тех пор Таних демонстративно игнорировал опозорившую его стерву. Даже не самим разводом, а происшествием на крепостной стене, чему стали свидетелями и тигры Нихура, и слуги. Последние, само собой, разнесли пикантную весть по всему городку у столичной крепости, а оттуда она разлетелась во все концы. Старший сын прославленного Них-Гадара превратился в посмешище.

Подвернётся случай – задумчиво разглядывала северян Шайтала – эти псы пойдут на риск, лишь бы заиметь ручного господина. А случай вот-вот представится. У них нынче война, а юный правитель вознамерился лично возглавить гвардию. Множество воинов уйдут, а тех ветеранов, что останутся защищать крепость, умеючи, быстренько вырежут. Вот тебе и новый правитель: Таних по прозвищу Безмозглый червяк. Идеальная вертушка в руках умелых престидижитаторов.

– Кого ты там высматриваешь? – не поворачивая к ней головы, осведомился у матери Барних.

– Тех, кто попытается подсадить на твоё место братца, – не кривя душой, прямо ответила Шайтала.

– Собрались, словно псы в стаю, – поджав губки, негромко прошипела Санита, нащупав руку свекрови и сжав её, будто в поисках защиты. – Надеются, что правитель уедет, а они тут начнут свои порядки устанавливать.

– Мы же договорились! – поморщился стоявший с другой стороны сынок, демонстративно опустив богатырскую длань на рукоять сабли.

– Мы ни о чём не договаривались, – возразила Шайтала. – Ты просто объявил свою волю.

Барних проскользнул за спиной матери и присоседился к жене. Обнял её за талию – Санита опустила голову ему на плечо и счастливо улыбнулась: муж стал гораздо внимательней, когда узнал, что она успела его обрадовать беременностью до похода. Взаимно обрадовать её, оставшись дома, паршивцу в голову не приходило.

Них-Кадран переместился на его место поближе к вдовствующей королеве-матери. Без стеснения прижался к ней плечом, пригнул голову и посетовал:

– Жаль, госпожа, что твои покровители не помогут. Их поддержка здорово бы пригодилась.

– Дети Ба не станут вмешиваться, – подтвердила она, дабы не плодить пустых надежд.

– Я верю, Них-Кадран, что ты не допустишь произвола, – твёрдо провозгласил молодой правитель, гордо вздёрнув подбородок.

На что стоявший по другую сторону костра Таних глумливо ухмыльнулся. Он догадывался, о чём беседуют родственнички, то и дело поглядывая на него. И наверняка льстил себе надеждой, что его боятся. Нет, положа руку на сердце, Шайтала и впрямь боялась: только не этого фигляра, а тех, кто им кукловодит.

– Ты только не выходи замуж, пока я не вернусь, – вдруг попросил вдовушку Барних.

Санита пихнула мужа кулачком в грудь и укоризненно попеняла:

– Как можно просить о таком свою мать? Не пристало сыну указывать вдове отца, как той распорядиться своей жизнью. На это даже её собственный отец больше права не имеет.

– Я вообще туда не собираюсь, – вырванная из размышлений, от неожиданности ляпнула Шайтала.

Них-Кадран хмыкнул, но тут же сделал постное лицо: неприлично так-то в сей скорбный час. Неуважительно!

– Теперь на тебя начнут охоту, – раздражённо процедил Барних.

– А то, – с этакой понимающей усмешкой подтвердил Них-Кадран.

И подмигнул лакомой вдовушке. Получилось так игриво, что она едва не прыснула – вот же старый чёрт! Нашёл время для шуточек и подначек. Впрочем, Шайтала была ему благодарна. Шла сюда с тяжёлым сердцем, стараясь не зареветь белугой – до того было тошно, что словами не передать. Но Кадран как-то исподволь постепенно развеял тоску, втянув её в разговоры о насущных делах. Унылое состояние сменилось тревогой: способна ли она сохранить существующее положение дел?

Внезапно рядом с отставным наследником обнаружился неизвестный Шайтале персонаж. В принципе, она и прежних-то знала через пень колоду, но их морды примелькались. А это что-то совершенно новенькое. Да ещё поразительно подходящее для того, чтобы соблазнить молодую вдовушку с капиталами – оценила она внешние данные новичка. Не юнец, но моложе того же Юсуда – перец в самой поре.