Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 7

«Не верь юным девам, не верь зрелым женщинам и

даже почтенным вдовам. Всякая женщина – пока она

жива – полна лукавых ухищрений и лживых посулов.

Поддашься их мнимому очарованию, попадёшься в

расставленную ловушку и сгинешь опозоренным»

(Из откровений вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

На следующий день было назначено отбытие Барниха на север – если бы не смерть отца, он бы рванул туда тремя днями ранее. Вместе со своим закадычным дружком Сарфахом, который увёл почти всех тигров Нихура. Молодому правителю предстояло нагнать их с небольшим отрядом, и Шайтала переживала: как бы ребёнку не устроили засаду. С неимоверным трудом она уговорила Тамиту проводить сынка на ратный подвиг и сдать с рук на руки его гвардейцам.

Пхары вознамерились устроить в империи небольшой бадабум: то ли чересчур уверовали в невмешательство Приобщённых, то ли где-то раздобыли напиток бессмертия. Геополитик из Киры примерно такой же, как геодезист, офтальмолог или специалист по чешуекрылым. Но интернет всему научит: узнаешь, как хлебу уродиться, кошке окотиться и грибку по ногтям не распространиться. С помощью Таларуховны она более-менее связала концы с концами и разобралась в причинах коллективного сумасшествия пхаров.

Они так и не осели подобно остальным: продолжали кочевать по бескрайним степям, занимавшим почти весь северный окоём империи. Собственно говоря, империя пухла-пухла и, в конце концов, упёрлась в степи, где границ сроду не было, а любителей их нарушать пруд пруди. То есть северная имперская граница как бы плавала в зависимости от того, как нынче дела у пхаров. Если те потеснили своих соседей, отвоевав дополнительные пастбища, империя увеличивалась. Если соседи наваляли пхарам, она уменьшалась.

Неизменным оставалось одно: караванные пути, что проложили по землям пхаров. С транзита приручённые степняки имели хороший гешефт – вот и охраняли торговую транспортную артерию, как зеницу ока. Своеобразный приз за частичную потерю независимости.

Однако с некоторых пор торговцы, что гоняли на север караваны через степь, решили, что больше всех наглеют именно пхары. Ребята зарвались и задрали таможенные пошлины под небеса. А тут халары – занимавшие бо́льшую часть берега моря, в которое империя упёрлась на юге – закончили свою глобальную программу по созданию настоящего торгового флота. Император тоже подсуетился: вдогонку торговому настругал военный флот. И поплыли битком набитые товаром кораблики на север под охраной военно-морского флота.

Степной караванный путь истощился, и доходы пхаров оскудели. Кто в этом виноват? Уж точно не их жадность! Император с проклятыми халарами – кому ж иному и быть? Только странная вырисовывается картина – недоумевала Шайтала, раскладывая по полочкам все имеющиеся знания о причинах внезапной войны. Она стояла на дворцовом крыльце и вполуха слушала речь Барниха, обращённую к народу – тот сбежался в крепость, дабы проводить молодого правителя на ратный подвиг.

– Во всей этой истории с нашествием пхаров есть нечто нелогичное, – поделилась она сомнениями со стоявшим рядом Барубатом.

Тот почти оставил врачебную практику, переложив её на плечи троих возмужавших – в профессиональном смысле – учеников. Сам же с головой ушёл в работу советника правителя – а тот и рад стараться! Свалил на старика горы проблем и смывается.

– О чём ты? – живо заинтересовался он мнением инопланетного специалиста в торговых и прочих вопросах.

– Военный флот принадлежит айтарам, – принялась перечислять Шайтала. – А торговый почти весь принадлежит халарам. Но виноваты во всём нихуры. Это, как так? Если уж наказывать обидчиков, пожалуйста: вторгайтесь в Айтар. Он тоже граничит со степями, как и Нихур. К тому же гораздо богаче. Но пхары полезли именно к нам. Почему?

– Непонятно, – согласился Барубат и принялся рассуждать: – Пха-Рубат водил своих степных барсов на восток. Там несколько родов объединились под рукой какого-то сильного вождя. Вот пхары и решили их уничтожить, пока у них под боком не поднялась слишком большая сила. Если же возвращаться оттуда, с востока, то мы как раз у них на пути.

– Уничтожил? – живо заинтересовалась Шайтала.

– Одни лазутчики говорят, что да, – недовольно пробурчал господин советник. – Другие клянутся, что нет. Но все сходятся в одном: барсов Пха-Рубата сильно потрепали. А добычу они взяли малую. Вот и насели на своего ретивого, но малоумного правителя: дай добычу, иначе выберем нового вожака.

– Даже потрёпанные в битвах барсы опасны, – задумчиво пробормотала она. – Ну, было их до ужаса много, а осталось просто много. Учитель, как думаешь: нихуры справятся?

– Ну-у, – стушевался Барубат, теребя подол новенькой шёлковой туники, – не мне предрекать победу или поражение. Я в делах воинских мало смыслю.

Но тут он заметил, что Барних закончил митинговать и обернулся к ним, дабы попрощаться. Парень просто светился – счастья полные штаны. Какой из него правитель – закручинилась Шайтала, протянув руки сыну. Тот прихватил их своими давно недетскими клешнями, сжал. Она ободряюще улыбнулась ему и…

– Даю обет! – возвысила голос, дабы её услышало, как можно, больше народа. – Клянусь, что не выйду замуж, пока мой сын не вернётся домой на крыльях победы!

– Ишь, ты! – восхитился подошедший к ним старик Кадран. – Славно сказано: на крыльях победы. Нужно запомнить.

Шайтала скромно потупила взгляд. Успев, однако, заметить, как просветлели под шлемами лица Юсуда и Шуата, стоявших несколькими ступенями ниже. Двух соперников, до недавнего времени считавших себя главными претендентами на руку вдовы. Неважно, что им по милости Приобщённых дали отставку. Ведь принципиально ничего не изменилось: оба страшно переживали, что оставляют её дома без присмотра. Мало ли за кого вдовушку выпихнут замуж – вдруг за неподходящего человека, способного покуситься на привилегии родственников молодого правителя?