Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 11

«Женщина подобна неугомонным муравьям.

Как бы ни был прекрасен дом, что ты для неё

построил, он всегда будет не хорош. Женщина

примется его украшать, стаскивая в него кучу

бесполезных вещей. И твой дом превратится

в груду мусора, где тебе самому не будет места»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

– Цараф, ты что ли? – прозвучал где-то сбоку удивлённый мужской голос.

Шайтала обернулась: к ним ковылял ещё один старик, у которого вместо левой ноги была деревяшка. Но уж в этом персонаже и без подсказки можно было узнать именно старого воина.

– Набур! – взревел, как полоумный, Цараф, разводя руками.

И вскоре они тискали друг друга, хлопая по спинам, плечам и прочим местам. Затем родича сменил Царухат, а Цараф пояснил госпоже:

– Тоже из наших: из тигров. Только давненько уже…, – вместо слов кивнул он на деревяшку.

Шайтала не знала, что сказать – слова сочувствия никак не складывались в приличные случаю законченные фразы. Поэтому она решила обойтись без них, на ходу приняв решение:

– Вот вам и распорядитель переднего двора. Царухат, ты его знаешь, тебе за него и отвечать.

Молчун отмахнулся: дескать, отвяжись, без тебя разберёмся. А Цараф представил её старому сослуживцу:

– Вот, Набур, хозяйка ваша новая. Вдова старика Гадара.

– Дочь Ай-Таларуха? – задумчиво проворчал тот, оглядывая Шайталу с ног до головы, будто кобылу, выставленную на продажу. – Это что же, Гадары Бубут айтарам отдают?

– Бабут мой, – раздражённо прокаркала она, задрав подбородок. – И никто, кроме меня, им владеть не будет. Меня и моих детей, – добавила с такой несокрушимой уверенностью, словно её наследники вот-вот прибудут ознакомиться с будущей собственностью.

– Хорошо, если так, – принял к сведению спокойный, как танк, бубут. – Айтаров народ не примет. Нам и нихуры-то были не особо нужны.

– Как и мне, – пожав плечиком, созналась Шайтала и попросила: – Почтенный Набур, не проведёшь меня по…, – хотела сказать «моей крепости», но отчего-то прикусила язык.

– Башню показать? – переспросил он и ловко заковылял к небольшой двери в её основании: – Покажу. Только в ней давно никто не живёт. А о новом хозяине нам никто не сообщил. Так что не пугайся, госпожа. Запустение там с тех пор, как я мальчишкой тут бегал.

Запустение началось сразу за порогом монументальной, но рассохшейся двери, издававшей дивные скрипучие рулады. Придверное пространство пять на пять метров почти до потолка заполнили ровные поленницы дров. Здесь в горах были почти настоящие зимы: иногда даже снежные. Что Таларуховну попугивало, а вот Киру наоборот радовало: достала её нескончаемая жара – не передать, как!

Прямо по центру начиналась винтовая лестница, ведущая наверх. Она опоясывала башню и служила боевым ходом, откуда при нужде можно стрелять по врагу через узкие бойницы. Шайталу удивило, что ступени сохранились почти идеально – несмотря на триста лет эксплуатации. Да и в целом внутри башня выглядела гораздо лучше, чем снаружи. Стены целёхонькие, двери тоже. Тут и ремонта капитального не потребуется – обойдутся копеечным косметическим.

Все помещения располагались внутри башни и были пусты. Шайтала заглядывала в каждое, распугивая мышей: летучих и бескрылых. Не обнаружив в очередном ничего, кроме векового слоя пыли и разнообразных обломков, шла дальше, прикидывая, как тут всё обустроит. Помещения, конечно, невелики, но для кладовых в самый раз. Всё своё лучше держать под боком, а ключи от кладовок в собственном кармане. Который, кстати сказать, тоже пора изобрести, дабы не таскать на поясе неудобные пристяжные кошели для монет и всякой мелочёвки.

Господские покои оказались меблированными: честные бубуты не растащили мебель прежних хозяев и не пустили на дрова. Всё из дорогого красного дерева тёмно-вишнёвого цвета сделано прямо-таки на века – одобрительно отмечала Шайтала, блуждая по четырём смежным помещениям. Даже красиво – проводила она пальцем по завитушкам вырезанных на спинках кресел и тахты узоров. Обновить перины с подушками и можно жить.

– Всё, конечно, древнее, – комментировал увиденное экскурсовод. – Ты, госпожа, небось к иному привыкла.

– Ерунда, – небрежно отмахнулась Шайтала и затопотала, испытывая на прочность доски пола: – Посмотрите только: даже не скрипят. Замечательно подогнаны. Мне всё нравится. Приведу в порядок и заживу. Главное: дворовые постройки. Всё ветхое снести, – уже почти диктовала она Царухату список первоочередных дел. – Всё, что нужно для строительства казармы и жилья, свозить в крепость незамедлительно.

– Дорого встанет, – недоверчиво предупредил Набур.

– Не дороже золота, – вновь отмахнулась она. – И лучше потратить его сейчас на себя, чем после отдать каким-то жадным негодяем.

– Каким ещё негодяем? – с подозрением переспросил Цараф. – Ты что-то знаешь? Тебя Приобщённые во что-то посвятили?

– Я знаю, что ни один мир не длится слишком долго, – авторитетно заявила Кира, припомнив слова какого-то политолога. – А мы живём в мире уже довольно давно, – подсказала ей Таларуховна, лучше знавшая историю своей земли. – Вскоре империя может забурлить.

– Уже начала, – хмуро проворчал Цараф, переглядываясь с боевыми товарищами.

– И ты мыслишь подготовиться к передрягам, – одобрительно покивал Набур. – Пожалуй, при таких-то делах я не прочь тебе помочь в твоих задумках. Вдруг, оно и впрямь не обойдёт Бубут, если запылает в округе.

– Ты сам сказал: нам никто не нужен, кроме бубутов, – напомнила Шайтала. – А я не уверена, что никто не позарится на мою землю. Зато знаю точно: не позволю её разорять. Даже собственным родичам айтарам. Понадобится, и против отца защищаться стану. Так что крепость должна снова стать настоящей крепостью. А воины Бубута настоящей гвардией.