Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 17

«Каким бы благообразным и благоустроенным не

был мир, устроенный для женщин мужчинами, эти

привередницы и своевольницы не способны принять

совершенство сего мира. Ибо в корне женской натуры

лежит вечное неудовольствие, злонравие и греховность»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Видом вдовы Них-Гадара на Детях Ба уже никого не удивить: та разъезжает на них, когда ей вздумается. Но голые щиколотки разухабистой вдовушки – это зрелище нерядовое. А демон его ещё и подсветил – вообще ночное шоу со световыми эффектами и бабами в стрингах. Шайтала не могла разглядеть в вечерних сумерках, кто из обитателей крепости на неё бесстыдно пялился, но воображение рисовало целые толпы зрителей.

Из реальных зрителей – когда Дочь Ба перевалила через подоконник бойницы – в гостиной оказались только представители рода Цар и Тамита. Впрочем, никто из присутствующих не перевозбудился от такого непотребства. Все дружно поклонились доставившей госпожу кошке, дождались, когда та вывалится обратно в окно, и лишь тогда Цараф поинтересовался:

– Это, где ж так ласково принимают, что ты явилась без шаровар в мужской тунике?

– В деревне Детей Смерти, – честно ответила Шайтала, разглядывая двух незнакомок с такими же непроницаемыми лицами, как у Цариты и Акцари.

Одна примерно её ровесница – может, на пару лет постарше. Некрасива, с виду нескладная, но вряд ли Цараф привёл бы неумёху. Тело грубое – если бы не узкие плечи, совсем бы за мужика сошла. Волосы обрезаны и собраны в мужской хвост. Под короткой туникой, перехваченной широким поясом, охотничьи кожаные шаровары. И одна интересная деталь, на которую обратила внимание Таларуховна – Кире бы в голову не пришло. А именно своеобразные мозоли на ладони, которой девушка смела упавшую на лицо прядь.

– Стреляешь из лука?

– Получше иных мужиков, – не удержавшись, похвастал Цараф. – Цафи у нас охотница, каких мало.

Цафи покосилась на старшего родича – как показалось Шайтале – с неудовольствием. Словно подобная рекомендация могла ей навредить. С чего бы? Старый тигр наверняка известил, что главная её задача: защита супруги правителя. Стало быть, любые боевые навыки лишь приветствуются.

– А это, – вдруг посмурнело лицо старого воина, когда Цараф указал на вторую женщину, – наша Руцата. Третий год вдовствует, – нехотя объявил он. – Как мужа с сынком разбойники убили. Снова замуж пойти уговорить не можем. А вот на службу к супруге правителя согласилась. Она-то госпоже Саните лучше прочих пригодится: с ребёнком помогать. За Руцату, как за себя поручусь, – строго уведомил старый тигр.

– Ты должна отвезти их в деревню, – тоном такой невинной озабоченности промурлыкала Тамита, что захотелось в неё чем-нибудь швырнуть.

Пропадала где-то почти три дня, а тут явилась с таким видом, словно рассталась с воспитанницей час назад. Замечательно, конечно, что Дочь Ба присмотрела, как и обещала, за Барнихом. Но тот ещё сутки назад должен был добраться до места боевых действий. И где, позвольте спросить, её носило всё остальное время – мысленно проворчала Шайтала, хмуро пытая взглядом лежавшую на ковре у камина гулёну. На тутошних подоконниках не поваляешься: можно лишь сидеть, поджав колени, как на слипшихся креслах недобросовестных авиаперевозчиков. Так что места обитания Тамиты резко сократились до единственно возможного.

– Я туда не вернусь, – с язвительной лаской в голосе уведомила её Шайтала.

Хватит с неё! Больше не заманите. Во всяком случае, сегодня.

– Значит, всё получилось, – бросив притворяться, довольно констатировала Тамита и убила воспитанницу идиотским вопросом: – Ты им довольна?

– Смотря, о чём ты спрашиваешь, – всё так же ласково уточнила жертва демонического заговора, стараясь не коситься на присутствующих. – Но обсуждать это принародно не собираюсь. А может, вообще не стану тебе рассказывать.

– Станешь, – усмехнувшись с превосходством облечённого властью человека, заверила наставница. – А теперь ступай, отмой себя.

– Мне теперь вовек не отмыться, – пробурчала Шайтала, пытаясь сообразить, куда ей, собственно, шагать.

Ванную-то ещё не оборудовали. И неизвестно, когда туда проведут воду.

– Госпожа? – окликнула её Царита.

И открыла дверь комнатухи, где ту ванную устроить и задумывали. В дверной проёме Шайтала разглядела край деревянной бадьи высотой примерно по пояс. Но, кажется, достаточно широкой. Рядом с ней стояла солидная жаровня, на которой исходили паром три объёмистых котелка с кипящей водой.

– Вы просто золото, – с облегчением выдохнула замызганная патрицианка.

– Молниеносная принесла из дворца часть твоей одежды, – продолжила её удивлять Акцари. – Почтенный Аламабух лично осмотрел твою спальню и пообещал устроить в там небольшую плательную. Места хватит, – укоризненно добавила она.

Явно намекая, что в спальне наперсниц можно было устроить настоящий гардероб, достойный такой высокопоставленной особы, как владелица Бубута.

– Я преисполнена живейшей благодарности, – с поклоном сообщила Шайтала наставнице.

Неповторимая снисходительно усмехнулась и прижмурилась от удовольствия: то ли наслаждаясь теплом из камина, то ли радуясь, что уела воспитанницу.

– Принесите мне рубаху без рукавов и обычные шаровары, – устало попросила Шайтала. – И сапожки, – задрав правую ногу, отправила она в полёт сапог.

Тот шмякнулся на пол, обиженно откатившись в сторону. А рассевшийся в кресле Цараф взял с блюда на столе апельсин и насмешливо прокомментировал замашки высокородных:

– Сроду не видывал, чтобы женщины так изящно снимали обувку.