Хочу мужа с гарантией. Часть 1

Глава 22

«Говоря о мстительности иных мужчин, не слишком

преувеличивай. И не будь к ним чрезмерно строг,

ибо с мстительностью женщины не сравнится ничто.

Месть мужчины прямая и острая, как клинок. Месть

женщины подобна безобидной верёвке, что станет

смертельным оружием лишь в руке палача»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Потом они долго лежали молча: Дарах на спине, Шайтала на нём, впитывая удары его сердца всей своей распираемой от неги грудью и подрагивавшим животом. Но горячечная истома постепенно таяла, уступая место привычной уверенности в своей материальности и энергии. Она бросила оглаживать его тело, приподнялась, подпёрла голову руками и спросила:

– Когда ты на мне женишься, как честный мужчина?

Не имея в виду ничего серьёзного – просто захотелось его поддразнить. Дарах хмыкнул. Но на этом все его импульсивные реакции и закончились. Он включил упёртого барана и рыкнул:

– Никогда!

После чего категорически невежливо сбросил с себя слабую женщину и скатился с тахты.

Шайтала чуть не брякнула: поматросил и бросил? От неосторожной выходки её спасла лишь невозможность перевести с русского специфический термин «поматросил». Она бы и не против, но осторожность подсказывала: не стоит Дараха оповещать о том, что её посвятили в его инопланетное происхождение. Что-то внутри останавливало от непродуманного шага. Пускай он сам признается – если такое в принципе возможно. Ну, а если невозможно, тогда...

Тогда Дарах узнает, что она лгала, уже после свадьбы. И не простит ей своей неосведомлённости. Это совершенно в духе мужчин: терпеть не могут, когда женщины делают из них баранов, но с удовольствием ведут себя, как бараны.

– Значит, я тебя больше не увижу? – улёгшись на бочок, подперев голову и с улыбкой наблюдая, как он носится в поисках штанов, притворно стыдливо пролепетала Шайтала.

Он упрямо молчал, пока одевался: резко, импульсивно, что называется, широкими мазками. Она же просто любовалась его телом: до чего же подлец красиво, ловко двигается. Прямо, как дельфин в воде. И только выходя в дверь, Дарах на миг остановился, бросив через плечо:

– Приду, как только смогу.

Осчастливил и вышел вон.

– Ой, дурак! – восхитилась Шайтала, откинувшись на спину и улыбаясь… как дурочка. – И как долго я должна любоваться его представлениями? Да ещё с такими длинными антрактами.

Исковерканное местным произношением слишком грубое слово «антрактами» привело её в чувство. Валяется тут голая в чужом доме, разнежилась, а в любую минуту могут появиться хозяева этого гнезда разврата. Не факт, что с уходом Дараха от дверей не умчался и Шарат – лихорадочно натягивая шаровары, суматошно пугала она себя неприглядными картинами разоблачения лживого благочестия вдовы Гадара. Ей же на люди будет стыдно выйти. Просто кошмар, а не свидание!

Но, ползая в поисках сапожек по комнате с плотно занавешенным окном, Шайталаа слегка опомнилась и сообразила: пока отсюда не выйдут все высокопоставленные гости, хозяева ни за что не вернутся. Те, видимо, очень доверенные люди, раз посвящены в интриги Приобщённых. Без них неописуемо дурацкое свидание было никак не устроить. Потому что Ай-Дарах не мог находиться в Нихуре, когда на севере идёт война. Из него такой же галантный воздыхатель, как из верблюда овчарка – костерила Шайтала любовника в кокетливом духе снисходительной поклонницы.

И ведь не какой-то абориген, кругозор которого ограничивается округой радиусом километров тридцать – куда он может и хочет дойти. А дальше ему просто не нужно. Нет, Дарах, как и она, продукт цивилизации, границы передвижения и познания которой давным-давно стёрты по всем направлениям. Он же дремучий, как леший в лесу. Не знает, как обращаться с женщинами, зато знает, как те должны себя вести.

Домостроевец несчастный – рассеянно гоняла мысли Шайтала, всё-таки поспешно приводя в прядок волосы. В конце концов, Фаниза её могла давно хватиться. А где мачеха? А нет мачехи. Ещё – не попусти Троесущий – найдутся свидетели того, как вдовушка Них-Гадара юркнула в соседний дом. Куда Фаниза вломится без проблем – она крепость возьмёт в одиночку, если та ей зачем-то понадобится. Найдёт тут…

Кстати! Трудно поверить, будто Ай-Дарах вышел через ту же дверь, в которую вошёл – пришло на ум Шайтале. Как он сюда входил, могли и не заметить, а вот как она!.. За домом, конечно же, следят. Значит, он его покинул другим путём.

Закутав голову в шарф, она вышла из комнаты и оглядела придверные покои: помимо входной двери имеются ещё три. Придётся тыкаться в каждую, дабы найти пресловутый запасной выход. И она тыркнулась в ближайшую – та оказалась приоткрытой. А за ней располагалась гостиная, в которой обнаружилась всё та же парочка заговорщиков: Кун-Аир и Патриарх голодранцев из горной деревушки. Демоны опять лакали вино, сидя на противоположных концах стола – между ними лежала доска с фишками чады́.

Сердце сжалось в предчувствие подкравшихся неприятностей. Так просто эта парочка бы здесь не оказалась. Раз Дарах ушёл, а они остались, значит, демонам нужна именно порочная вдовушка. Шайтала вздохнула, набралась мужества – что придётся делать постоянно, пока не наберётся ума – подошла к столу и села между своими надсмотрщиками. Попыталась заглянуть в глаза одному, другому – демоны продолжали кобениться, игнорируя ту, ради кого засели в чужом доме. Делали вид, будто дзар незаметней проигранных и сметённых с доски фишек.

Наконец, задетая за живое вдова не выдержала и максимально спокойно осведомилась:

– Я попала в немилость?

В тот же миг где-то за стеной грохнула дверь. Раздались тяжёлые шаги нескольких человек, и прогремел до боли знакомый торжествующий голос: