Хочу мужа с гарантией. Часть 2

Глава 3

«Женщина подобна юркой воде. Сколько не лови

её в сомкнутые ладони, почти вся протечёт сквозь

пальцы, оставив лишь несколько капель. Хочешь

поймать её, заключи ту воду в сосуд с твёрдыми

стенками и закрой его крепкой крышкой»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Почему она так нерешительно, нарочито медленно обернулась? Шайтала могла ответить на этот вопрос. И ответ не радовал. Двадцать три дня с их последней встречи Кира пинками гнала от себя мысли о нём. Стояла над душой с палкой, выбивая из неё дурь. Таларуховна, как могла, содействовала: за уши тянула своего пригула из опасного омута нарождавшегося чувства, у которого не было будущего.

Не потому, что выбор сделан, и у неё одна дорога: к алтарю с Дарахом. Будь всё так просто, не было бы так горько. Беда в том, что и свобода от навязанного брака не принесла бы счастья. Арат-Кагур был врагом: настоящим, жестоким, безоговорочным. Ему бы Кира не доверилась – хоть вся душа изрыдайся кровавыми слезами. И сила духа тут ни при чём: просто однажды она уже, как говорится, отведала из этой чаши. Пошла на поводу чувств и жестоко поплатилась. Чувства Арата к ней могли быть настоящими – она вполне допускала это. Только вот они далеко обскакали его долги, в которые честолюбец влез ради осуществления мечты взобраться на такую высоту, откуда весь мир на ладони. На его ладони.

В вопросах власти они с Таларуховной были единодушны: даже не подползайте с заманчивыми мечтами! А этот мужчина жаждал власти. Причём, любой ценой – иначе никогда бы не связался с демонами. Но…

Кира всё-таки… что называется, чересчур неровно задышала, заслышав его голос. Женщины, конечно, мудрилы и темнилы – как иронично высказывался один из её однокурсников. Но, это ж при взгляде со стороны – изнутри-то женщина знает, что у неё, откуда произрастает и в какую сторону её несёт. Усомниться в этом так же трудно, как поверить, что земля стоит на трёх слонах.

– Живи и процветай, прекрасная дочь Ай-Таларуха, – с еле заметной иронией поприветствовал её Арат-Кагур, когда их глаза встретились.

– Живи в почёте, – машинально ответила Шайтала, и эта привычная формула слегка привела в порядок чувства. – Не ожидала тебя увидеть в нашем тихом уголке. Вдали от всего, что наполняет смыслом твою жизнь воина и политика.

– Ты говоришь «политика», а слышится «интригана», – поддел её собеседник, легко спрыгнув с коня.

Что странно, ибо он явно провёл в седле много времени – вон, как одежда пропылилась. Обычно тщательно начищенные пластины барга тусклые, на лице отпечаток усталости, конь буквально падает с ног.

– Не могу же я называть вещи своими именами в присутствие тех, кому не стоит этого слышать, – ответно нахамила Шайтала и обратилась к застывшему у возка услужливому торговцу: – Благодарю тебя, почтенный, за добрые намерения помочь в нужный час. Но я должна отказаться от твоего предложения. Следуй своим путём, и пускай Троесущий Аирабахаум сделает его лёгким.

Торговец попятился, поклонившись и приложив руку ко лбу:

– Да, продлит Троесущий дни благоденствия Бубута под рукой дочери великого Ай-Таларуха.

Прощание с ним позволило Шайтале на миг отвлечься и сосредоточиться. Она вновь повернулась к племяннику северного старейшины Них-Кагура – одного из тех, кто желал видеть правителем её бывшего никчёмного муженька. Них-Гадар сумел принять трудное, но верное решение: назвал наследником младшего сына. Но он умер, а Таних жив – заманчивая идея сделать его правителем жила и процветала.

– Ты ещё не забыла меня? – задал Арат-Кагур каверзный вопрос, прекрасно разглядев ответ в её глазах.

Шайтала усмехнулась, покачав головой:

– Не играй со мной в эти игры. Ты так желал, чтобы я тебе верила, но твои уловки не располагают к доверию

– Я не играю, – возразил он, перестав улыбаться. – Просто растерялся. Потому и говорю глупости.

– Ты… и растерялся? – театрально озаботилась Шайтала. – Представить не могу обстоятельства, что заставили бы тебя действительно растеряться. На ум приходит лишь одно: если бы заснул мужчиной, а проснулся женщиной.

– Даже самый умный, решительный мужчина теряется, когда желает поведать женщине о своих чувствах, но не знает, как, – с виду искренно признался Кагур.

– Если понимает, что это бесполезно, – многозначительно напомнила чужая невеста.

– Если знает, что ничего ещё не решено, – возразил он.

– Всё как раз решено, – напомнила ему Шайтала о воле демонов.

– Всё будет решено не нами, – ответно напомнил он, что между демонами ничего не закончено.

И неизвестно, кто из них победит в принципиальной борьбе за будущее мира. Как его видит каждое из трёх племён.

– Ты серьёзно? – не поверила услышанной дерзости Шайтала.

– Я всегда серьёзен, когда дело касается моей собственной судьбы, – буквально отчеканил Арат-Кагур, и в его голосе просквозила тень твёрдого намерения добиться своего.

Псих – обескураженно констатировала Кира. Ничего подобного – пылко возразила её вторая половинка. Он вовсе не сумасшедший и тем более не шутит – втолковывала ей Таларуховна, стараясь достучаться до влюблённой дурочки. Кагур действительно прибыл сюда объявить о своём намерении бороться за тебя с демонами. Естественно, с помощью других демонов – добавила Кира, согласившись с ней, и задумчиво уточнила:

– Ты хочешь сказать, что у тебя хватит сил убрать с дороги Ай-Дараха?

– Бессмертны лишь демоны, – напомнил Арат, не скрывая подтекста сказанного.

И его можно понять. Он-то знает, что вдову Них-Гадара принудили к браку с айтаром Приобщённые. От тех же Приобщённых из другого лагеря. У Кагура нет повода думать, будто она довольна своим положением. Небось спасителем себя возомнил – щурясь на проплывавший мимо караван, раздражённо подумала Шайтала и задала следующий вопрос: