Хочу мужа с гарантией. Часть 2

Глава 7

«Скажи женщине сотню раз «нет», и лишь один

раз «да». Но услышит она сто один раз только «да».

И убеждать тебя станет, будто слышала то, что ты ей

сказал. Твоё «нет» должно быть громогласным.

А твоё «да» тише шелеста ветра»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

– Не рычи на меня, – иронично проворчала Шайтала. – То огненный коршун, то стальной орёл, а рычишь, как цепной пёс.

Она оседлала лежавшего на животе Дараха и мяла ему спину. Руки – слишком тонкие и слабые для такой работы – ныли, пальцы начинало слегка ломать. Но он кряхтел от удовольствия, и Шайтала не могла остановиться. Как не крути, жизнь у её женишка не сахар. Нагрузки – и физические, и моральные – таковы, что хватит на стадо слонов, передвигавших с места на место египетские пирамиды. А удовольствий шиш с маслом.

Как запрягли демоны с самого детства пойманного ими дзара, так и не слезают, пытаясь выдоить из пригула максимально возможную пользу. Чтобы они там не плели про свободу его воли и братские отношения. Дарах же человек ответственный – даже слишком. К тому же ему элементарно скучно жить в мире примитивных технологий без авто, компьютеров и пива в банках. Вот он и пытается себя хоть чем-то занять, дабы вернуть прежнее ощущение вечной движухи. Сам никогда не остановится – и другим его не остановить. Придётся подлаживаться, раз уж им семью создавать.

– Помолчи, женщина, – поддел её Дарах с явным намерением вызвать определённую реакцию.

Ему нравилось, когда она кусалась и клекотала взбудораженной орлицей. В отличие от аборигенов смиренность и бессловесность женщин его раздражали до одури. Потому и жениться не хотел – упирался всеми конечностями, когда его покровитель Ай-Таларух пытался наградить своего полководца очередным браком с подходящей невестой.

– Молчать я начну лишь после оглашения нашего брака, – заявила о своей позиции Шайтала, отвесив ему подзатыльник. – Если оно всё-таки произойдёт. Между прочим, я могу и передумать.

– Есть причина? – нарочито небрежно пропыхтел он.

– Есть, – интригующим голоском проворковала она.

– Кто-то вкрался в твоё сердце змеёй и впрыснул в него яд любви? – издевательски процитировал этот солдафон литературный штамп из местных баллад.

– Почему прокрался? – театрально удивилась она, занявшись резиновыми мышцами его плеч.

Те не поддавались её усилиям, а руки уже ныли до самых локтей. И сожаление о дурацкой инициативе неудержимо росло: какого чёрта она взялась за массаж этого железного дровосека? Хотела сделать ему приятное за то, что огненные коршуны Айтара всё-таки двинули на помощь Барниху? Что ж, ему-то и вправду приятно. А вот она уже начинает прицениваться: кажется, переплатила. Набухшее раздражение так и толкало сделать гадость, так и подначивало. Шайтала не справилась с искусом и попыталась уязвить жениха:

– Его признание было прямым, а намерения благородны. Этот мужчина, во всяком случае, восхищается мною. И не бывает груб, когда…

Руки Дарах упёрлись в тахту, вспучившись буграми мышц. Он попытался встать – Шайтала упала на него всем телом, обвивая толстую шею руками. Этот конь, само собой, с лёгкостью сбросит наездницу толщиной с собственную ногу. Однако не стал – удивилась она, когда Дарах снова опустился на живот. Но тут же сообразила: их обнажённые тела, соприкасаясь, всегда вызывали в обоих умиротворение. Умиление, да и только!

– Слезь с меня, – прохрипел ревнивый псих, будто нарочно не замечая, что придавил её руки.

Она попыталась их вытащить – он поднажал.

– Отпусти, и я слезу, – покладисто прошептала она в его ухо, коснувшись мочки языком.

– Его имя? – изобразив фальшивую невозмутимость, потребовал Дарах.

– Зачем тебе? – так же фальшиво удивилась Шайтала, ласкаясь щекой о его спутанные волосы, пропахшие потом и дымом. – Помчишься убивать? Давно не был посмешищем?

– Сам узнаю, – пообещал он, ослабил нажим, и приказал: – Продолжай.

Шайтала вытащила из капкана придавленные руки и уткнулась локтями в его лопатки, помахивая кистями. Одновременно пытаясь промять локтями шкуру твердолобого монстра. Который внезапно её упрекнул:

– Какого демона ты не удержала дома своего щенка?

– Барниха? – от неожиданности прошептала она, перестав елозить локтями.

– Желаешь потягаться с судьбой? – спросил Дарах и вовсе уж непонятно.

– Ты о чём? – с опаской уточнила Шайтала, замерев в ожидании неприятных новостей.

В голову вдруг постучалась нелепая, но настырная догадка:

– Тебе известно, что он должен умереть?

– Конечно, известно. Едва мальчишка поддался искушению, его судьба была предрешена.

– Почему?

Лицо Дараха, мявшее щекой подушку, исказилось такой гримасой презрения, что Шайтала невольно отшатнулась. Он криво усмехнулся, отчего его профиль исказило, сделав черты почти неузнаваемыми. После чего её неутомимый мучитель холодно процедил:

– Ты думаешь, будто похищение Лика Праотца демонов до сих пор тайна? Хауму почти сразу разбросали эту новость меж теми, кому следует об этом знать. Пха-Рубат и Барних в их числе. И не самые опасные из тех, кто вознамерился занять место императора. Хотя никогда его не займут. Потому что все умрут от руки друг друга. А победителя убьют последним.

– Погоди, – затрясла головой Шайтала, силясь осознать сказанное. – От руки друг друга? Ты хочешь сказать, что это смертельное соперничество? А демоны?

– Причём тут демоны? – скосив на неё глаз, переспросил он.

– Они сказали, что убьют Барниха, – выпалила она.

Сползла с Дараха и улеглась рядом, чтобы говорить с ним глаза в глаза. Его взгляд был удивлённым и задумчивым. Рука перехватила её руку и сунула под колючую небритую щёку. Он помолчал, о чём-то размышляя, потом спросил: