Хочу мужа с гарантией. Часть 2

Глава 9

«Чем убедительней звучат слова женщины, чем

правдивей выглядит её лицо, тем осторожней

следует быть мужчине. Ибо у него лишь одно

лицо, а у неё множество лиц. И которое из них

настоящее, ведает лишь Троесущий»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Пришлось подниматься и тащиться на улицу. До полуденной жары ещё далеко, но выходить под собиравшееся с силами солнце уже не хотелось. Тем более в этом насквозь пропылённом ущелье, где ни капли чистого зелёного цвета. Растений полным-полно, но вся листва покрыта едва ли не многовековым слоем пыли. И река им покрыта, и скалы, и Дети Ба. Сплошная муть зелёная – мысленно брюзжала Шайтала, решительно шагая к центру деревни. Не факт, что застанет Патриарха, зато сожжёт адреналин – иначе с кем-нибудь поругается.

А вскоре и кандидата для стычки приметила. На площадку перед пещерой Дараха вышел её хозяин. Вслед за ним Шарат, с которым они прямо-таки не разлей вода. Персональная ракета, не гнушавшаяся таскать на себе непра – никакой гордости. Впрочем, её тоже охотно таскали все, кому не лень. Демоны и впрямь не страдают человеческой гордыней: им нет нужды что-то кому-то доказывать – они супер самодостаточны. Если в их интересах перетащить с места на место какое-то тело, просто возьмут и просто перетащат.

Шайтала ещё много чего передумала, пока карабкалась по тропе к такой интересной пещере. Тем более, что Сын Ба умотыльнул куда-то, значит, можно беспрепятственно устроить Дараху допрос: какого демона он тут прохлаждается, если его войско торопится на помощь Барниху?

Когда вошла в пещеру, взгляд первым делом упал на тахту – такая вот странность. Однако увиденное её озадачило. Вместо хозяина – который, конечно же, её заметил – на тахте были разложены доспехи. Так сказать, полный набор, включая разнообразное колюще-режущее оружие. Ай-Дарах стоял спиной ко входу в одних лёгких шароварах и обтирался мокрой тряпкой, которую полоскал в бадье с водой. Ковёр под его ногами пропитался насквозь – мокрое пятно расползалось во все стороны, грозя испортить подлинный шедевр местного ткачества.

– Ты меня преследуешь? – не оборачиваясь, холодно съязвил он, проходясь тряпкой по левому боку.

– Не всё же тебе одному этим заниматься, – тоном достойной во всех отношениях женщины ответила Шайтала, подходя к тахте. – Надо же: ты всё-таки соизволил вспомнить, что тебе пора на войну. Правда, далековато от твоих огненных коршунов. Решил между делом ещё кого-то прикончить?

– Возможно, даже не выходя из дома, – намекнули ей, что кое-кто сегодня может дочирикаться.

– Меня ты не убьёшь, – пренебрежительно отмахнулась Шайтала, разглядывая снаряжение. – Не захочешь ссориться со своими покровителями. И с моими, кстати, тоже. Так, ты всё-таки намерен присоединиться к своим конным тысячам?

Ей очень хотелось услышать ответ. Потому что лишь сейчас сообразила: в их последнюю встречу Дарах сказал, что Ай-Таларух посылает на помощь Нихуру свою легендарную конную гвардию, однако не упомянул, что поведёт её лично. На первый взгляд, единственное мероприятие, на которое он сейчас мог так наряжаться, было вторжение пхаров в Нихур. С другой стороны, она могла элементарно не знать о других военных действиях: живёт-то, по сути, в глухомани.

Хотя и в Бубут новости долетают – а такие важные, как новая война непременно бы донеслись. Шайтала сомневалась, что от неё бы это стали скрывать нарочно. Зачем? Ни помочь, ни помешать вдова Них-Гадара не может – она вообще чисто декоративный элемент политической обстановки. Хотя…

– Барних не справляется? – вдруг ни с того, ни с сего озарило её.

– Тебя так беспокоит судьба этого щенка? – с нескрываемым презрением осведомился Дарах, намывая второй бок.

– Он вовсе не щенок, – максимально серьёзно возразила Шайтала. – Он умный и смелый парень. К тому же мой сын…

Дарах так громко фыркнул, что отзвуки издёвки в его голосе отразились где-то в глубинах пещеры.

– Он мой сын, – с нажимом повторила она. – Кто бы что ни думал. Я назвала его сыном, значит, это так. И это серьёзно. Поэтому прошу тебя, как мать: расскажи, что с Барнихом.

Мокрая тряпка шлёпнулась в бадью. Дарах подобрал с тахты чистое полотно и принялся обтираться. Демонстративно игнорируя её просьбу не издеваться над чувствами человека, у которого душа не на месте.

Шайтале стало по-настоящему страшно. А вслед за страхом голову пронзила острая злость. Сама не поняла, как додумалась нагнуться, вытащить из бадьи тряпку и вытянуть ею поперёк спины эгоистичного недоумка. Он, конечно же, с лёгкостью отпрянул – воин как-никак: в скорости реакции с ним не тягаться. Но швырнуть в него скомканную тряпку она попыталась. Дарах непринуждённо поймал её, а потом запустил обратно. И он-то попал – хорошо хоть метил не в лицо.

Решение, как действовать дальше, пришло на автопилоте: конечно, исключительно по-женски. Шайтала утёрла забрызганное лицо, нагнулась, подняла несчастную тряпку и подчёркнуто аккуратно опустила в бадью. Молча и не глядя на Дараха. Затем так же молча развернулась и пошла прочь. Почти дошла до выхода, когда он всё-таки не выдержал и сухо бросил:

– Я тебя не отпускал.

– Да, пошёл ты! – в сердцах выпалила она…

По-русски. Почти не исковеркав слова, несмотря на особенности местного речевого аппарата. И тут же в голове вспыхнуло: прокололась. А потому что нужно держать себя в руках – обозлилась она ещё больше, виня в проколе бездушного изверга. Который догнал её, схватил за руку, развернул и насмешливо констатировал:

– Всё-таки призналась. Хотя и не пыталась скрывать. Только дзары бывают настолько бесстыдными и похотливыми.