Хочу мужа с гарантией. Часть 2

Глава 20

«Не заблуждайся насчёт женской слабости или

трусости. Не льсти себе в надежде победить, лишь

оттого, что ты мужчина и умеешь держать в руках

саблю. Если женщина решается на битву, она тут же

становится яростней зверя и безжалостней морского

шторма. Пощады побеждённому не будет, так и знай»

(Из откровений Вседержителя Великого храма

Троесущего Аирабахаума, подслушанных и тайком

записанных одним из прислужников алтаря)

Заявление вдовы Них-Гадара и дочери великого Ай-Таларуха было немыслимо вызывающим. В этом мире женщины не объявляют войну мужчинам глаза в глаза, прилюдно угрожая смертью их сородичам. Да ещё тоном, не оставляющим сомнений в решительности намерений. Потому-то старейшины растерялись: кто явно, кто делая вид, будто их смешат угрозы взбеленившейся бабы. Которая, даже не взглянув на них, повернула голову к Приобщённым. Громко, чтобы те услышали, отчеканила:

– Даже теперь я не откажусь от данного слова! Но я вас просила! Вы не помогли! Я запомню это!

– Побереги силы, – отмахнулся Дум-Аир, прервав беседу с Верховником Хаума-Оберегателя. – Думай о своём пути.

Ему глотку драть не приходилось. Сказанные негромко слова заполонили пространство Круга от пола до потолка.

– Что ж, – с трудом не заорав от гнева и боли, процедила Шайтала. – Подумаю.

– Ты нам грозишь? – как-то совершенно не к месту деловито осведомился Нур-Хаум.

– Никто не тронет мою девочку, – промурлыкала Тамита ласковым голосом, сочащимся знакомой медоточивой угрозой.

– Никто её не тронет, – досадливо пробухтел Патриарх. – Её ценность превыше её

дерзости.

Может, не стоило их провоцировать – робко заскреблась в сознании Таларуховна.

Ещё как стоило – успокоила её Кира – ибо старейшины услышали самое главное: для Приобщённых вдова Них-Гадара имеет какую-то особую ценность. Ей многое прощается и за неё, несомненно, заступятся. И как, скажите на милость, теперь угрожать дочери Ай-Таларуха, если та осмеливается угрожать самим демонам? Придётся договариваться по-хорошему.

И торг начался.

– Никто здесь и не думал выкрикнуть правителем Таниха, – озадаченно проворчал Них-

Кадран. – Такого крикуна мы и без тебя успокоим. Могучим народом нихуров не будет править худший из них. А вот лучшего выбрать придётся. Если не хочешь устроить в Нихуре бойню промеж родами, – усовестил старик поддавшуюся чувствам женщину.

Шайтала и без него уже признала, что плохо держит удар. Она глубоко вдохнула, выдохнула и попросила прощения:

– Прими мои извинения, доблестный Них-Кадран. Боль затмила разум, и я не удержала гнев в моём разбитом сердце. Продолжай.

– Хорошо, – благосклонно простил её старик, кивнув лохматой головой, и обратился к старейшинам: – Итак. У нас остался лишь один человек, пригодный для того, чтобы кровь не свергнутых, а покинувших нас с честью правителей возродилась в потомках нового правителя. Это дочь Них-Гадара Фаниза. Мы уже приняли решение, что новым правителем станет её муж. Но, – сделал он многозначительную паузу, вновь посмотрев на Шайталу, – по воле последнего правителя из рода Гадаров окончательное слово за его вдовой. Поэтому, – перевёл он суровый взгляд на усмехавшуюся невесту, – выйди к алтарю.

Фаниза выполнила приказ, скользнув к нему и замерев с гордо вздёрнутым подбородком.

– Тебя предали, – тихо на грани слышимости констатировала Тамита и без того давно известное, прибавив к этому сногсшибательную новость: – Она выберет отца ребёнка, которого носит под сердцем.

И Шайтала поняла, кому предназначалась усмешка девчонки. Какая низкая у неё всё-таки душа – удручённо посетовала Таларуховна. Теперь, по крайней мере, нам не в чем себя упрекнуть – грустно поздравила её Кира – мы дали девчонке шанс приобрести дружбу и защиту тех, кому эта дурочка по-настоящему не безразлична. Однако дочь Них-Гадара предпочла насладиться своей мелочной убогой местью. Не понимая, что эта месть дала начало обстоятельствам, что обратятся против неё самой. Придёт день – скорбно констатировала Таларуховна – когда Фаниза повзрослеет достаточно, дабы осознать, что на что променяла. Это и станет её наказанием. И пожаловаться будет уже некому: одни члены семьи умерли, а для других умерла она.

Умерла она – вторила Кира своей второй половинке, поднимаясь с чурбака. Старейшины не успели удивиться – мол, куда это она собралась – как вдова Них-Гадара подошла к своей наставнице. Склонилась к ней и прошептала:

– Почему ты не сказала, что она беременна?

– Думай о своём пути, – повторила Тамита совет Дум-Аира. – И не рассчитывай, будто с него для тебя убирут все камни.

– Я и не рассчитывала, – пробормотала Шайтала, прислушиваясь к вопросу Них-Кадрана о намерении Фанизы выйти замуж.

Мол, не выбрала ли та, случайно, будущего супруга?

– Выбрала, – сияя надраенным медным тазом, счастливо выдохнула Фаниза, устремив взгляд…

– Значит, всё-таки ты, – проследив за взглядом падчерицы, прошипела под нос Шайтала. – Какие замечательные сыновья у старейшины Них-Удаша. Один подставляет своего правителя, и тот проигрывает битву. Второй в это время соблазняет его сестру. А Приобщённым и дела нету до чудовищной несправедливости. Вы собираетесь что-то делать? – задала она абсолютно пустой вопрос.

И получила на него вполне ожидаемый ответ:

– Не собираемся, – лениво мявкнула Тамита. – Зачем? Ты сама всё сделаешь. Ты уже, – подчеркнула она, – знаешь, что сделаешь. Запах твоей мести заполонил мою голову.

– Ты не стала меня предупреждать о беременности Фанизы, чтобы я её не пожалела, – укорила наставницу Шайтала, наблюдая, как эта жалкая дурочка царственно выпячивает плоскую грудь у алтаря. – Чтобы не попыталась переубедить её и спасти. Это жестоко.