Хочу на Занзибар!

Глава 7. А на Занзибаре...

….

ЖЕНЬКА.

Тропическая ночь заканчивалась. В воздухе царили экзотические запахи, раздавались звуки пока не видимых существ. Я встречала рассвет. Вот краешек Солнца прорезал тьму, пробежал светлой дорожкой по шепчущему мне что-то океану. Вслушалась в этот непонятный шепот, но так ничего и не поняла. Даже мой дар понимать всех не помог. Показалось, правда, что вода пророчит мне нечто чудесное, но я отмела это видение, как бессмысленное.

Наконец, посветлело. Разбуженный водный мир бился в оковах суши, стремясь достать до небольших бунгало, выстроившихся в ряд на каменистом берегу. Да, я на Занзибаре. Но остановиться в курортной зоне мне не хватило денег, поэтому подалась в дикари. А что, главное теплый океан рядом, а без комфорта обойтись вполне можно. И таких, как я, немало. Все бунгало заняты. В этом поселении неплохо, чисто, даже есть что-то типа кафе, где готовят недорого и вполне съедобно. Разномастная толпа неорганизованных отдыхающих оккупирует прибрежные воды позднее, а сейчас можно побыть один на один с волнами. Наслаждаться Занзибаром хочется в одиночестве.

Натянула купальник и побежала к берегу. С разбегу нырнула, немного поплавала, а потом легла на отмели. Лениво покачиваясь в такт прибою, уплыла мыслями в недавнее прошлое.

Приезд в родной город не вызвал негативных эмоций. Наоборот, оказалось, приятно вернуться после трех лет отсутствия. Домик на окраине ласково взглянул на меня всеми своими окнами, яблоня у крыльца приветствовала стуком осыпающихся плодов. Клумбы, некогда пестревшие всевозможными цветами, заросли и укоризненно покачивали засохшими соцветиями падалики. Ключ оказался на привычном месте, под крыльцом. Надо же, за три года никто не позарился. Впрочем, бабуленька была непростым человеком. Говорят, слово она знала. Если бы я верила в магию, то сказала бы, что она была колдуньей. А так, не знаю.

Открыла дверь и вошла. Вот ведь, никто не живет, а в доме чисто, затхлостью не пахнет. Даже пыли нет! А на столе в гостиной лежит конверт.

Что это? С опаской взяла его в руки. Мое имя и почерк такой знакомый. Родной почерк. Странно. Во время похорон письма здесь не было, ведь именно за этим столом устраивали поминки немногочисленные подружки покойной. Да и я, когда уезжала на работу в заповедник, уборку делала, конверт не могла не заметить. Осторожно вскрыла его и достала послание. Оно было коротким.

«Дорогая моя внученька, прости, что оставила тебя одну. Не горюй. Мое время пришло, а тебе еще жить да жить. Я вижу, что ты будешь счастлива, хоть и не здесь. Помни о нас, но пусть это не будет тормозом на твоем пути. Знай, что мы всегда с тобой, я и твои родители. Где бы ты ни была.

P.S.Ты мечтала побывать на Занзибаре. В городском банке на твое имя открыт счет. Там не очень много, но, надеюсь, на поездку хватит».

Непрошеные слезы капнули на бумагу, и я сконфуженно стала тереть глаза. Это было легче, чем остановить рвущийся из горла крик. Но я справилась.

- Ох, Женька, Женька, - корила саму себя, - это на тебя не похоже. Что сказала бы бабуленька, увидев тебя такой.

Вдруг показалось, что чья-то ласковая ладонь погладила меня по волосам. Оглянулась. Никого. Только на спинке дивана лежит бабушкина любимая шаль-паутинка. Подошла, взяла ее в руки и прижалась щекой. Потом села на диван и долго сидела, а шаль передавала мне тепло любящего человека.

В родном городе я пробыла два дня. Навестила могилку, долго стояла, пока не снизошло умиротворение на душу. Целый день бродила по осеннему городу, наблюдая, как начинают осыпаться листья. Потом сняла деньги, добавила свои крохи и рванула на Занзибар.

Остров и океан порадовали, всё как я мечтала. Солнце и волны подпитывали меня, заряжая энергией на долгий осенне-зимний период. Вот вернусь в заповедник, наступит время дождей и грязи, после степь засыплет снегом, и в этой безнадеге я буду вспоминать шепот волн, диковинные запахи и звуки. Буду представлять слепящее жаркое Солнце, и жить дальше в ожидании предсказанного бабуленькой счастья.

Тряхнула головой, выныривая из воспоминаний. Светило поднялось уже довольно высоко, и берег заполнялся отдыхающими. Ко мне подошел забавный старичок, дед Матвей. Они с дочерью и внучкой снимали соседнее бунгало. Мы общались, ведь только с ними можно было поговорить по-русски. Вчера вечером старик меня здорово насмешил, рассказывая о своей жизни. Он не жаловался, не клеймил правительство, не грозил революцией новым богачам. Вместо этого дед Матвей хвастался. Расхваливал свой дом, доказывал, что он еще в самом соку, и извещал о том, что ему одному жить надоело.

- Не-е, надо жениться,- сообщил он вчера.- Да за меня любая пойдет.

- Так уж и любая? – усмехнулась я.

Тут вмешалась дочь старика:

- Слушай, батя, а сколько раз ты уже женился?

- Та не знаю, три или четыре.

Дочка засмеялась странным кашляющим смехом:

- Ох, батя, ну ты и враль! Мы с твоими соседками недавно считали, на восьмом разе со счета сбились.

- Ну и что, и прибрехал. Подумаешь. А может и десять раз женился. Я ж не виноват, что все бабы мрут, как мухи. А я один не могу. И не старый я еще, до женского полу интерес имею. Да и вообще, мужчина хоть куда. Вот ты, Женя, пошла бы за меня?

Я чуть не поперхнулась от такого предположения. Что сказать, чтобы не обидеть? К счастью, меня опередила его дочка. Она снова засмеялась своим странным смехом и заявила:

- Ну, ты, батя, даешь! Да у нашей соседки, небось, женихов, как грязи. Вон она, какая хорошенькая. Куда тебе до нее!

-- А ты не смейся, не смейся. Не хочет идти за меня, другую найду. Вон, в райцентре, есть знакомая бабка. Она за меня пойдет.

И старик снова принялся доказывать нам, что он еще ого-го, что даже пятидесятилетняя молодка будет рада стать его женой.

А сегодня он был хмурым и с досадой сообщил:

- Ты уже купаешься? А эти сурки спят до сих пор. Жалко, что они не курицы, вставали бы рано. Договорились ведь, что съездим в цивилизацию, развлечемся, а их не добудишься. А я одной мадам позвонил, о встрече договорился. Не хочу опаздывать. А они спят.