Хочу с тобой

25

Чувствую себя как пришибленная. От его реакции. От всей этой ужасной ситуации.

Суворов смотрит выжидающе, а у меня слова в предложения никак не складываются.

— Зачем? — повторяет парень прохладным тоном.

Что-то в его хриплом голосе заставляет сбросить оцепенение и, наконец, выдать сбивчивый ответ:

— Ты сам сказал, — в горле пересыхает. — Что видел.

О том, что именно он «видел» стараюсь не думать. Без того ощущаю себя униженной и раздавленной.

— В этом универе ничего не происходит без моего ведома, — заявляет Суворов все так же, ровно и безэмоционально, однако дальше в его взгляде мелькает тень насмешки: — Ты не знала?

— Знала, — роняю, сглотнув.

— Тогда что тебя так удивляет?

Издевательский вопрос жалит.

Он серьезно? Что удивляет? Да все! Что я такого сделала, чтобы против меня устроили настоящую травлю? Как вообще можно так поступать? Показывать всем подряд личную запись.

И…Суворов уже посмотрел. Осознание этого по-настоящему накатывает только сейчас. И то, наверное, еще не до конца.

Волна за волной. Обжигает от стыда.

Теперь и его взгляд, который сейчас лениво скользит по мне, ощущается совсем иначе.

Видел. Он видел.

И как ему совести хватило? Ну такому глупо удивляться.

Шумно втягиваю воздух, пытаясь хоть немного успокоиться. Но не выходит. Все труднее выдерживать этот кошмар.

Очередная догадка бьет еще больнее.

— И кто еще посмотрел? — выпаливаю.

Горло сдавливает от волнения, и я больше ничего не могу сказать. Но мысли в голове продолжают крутиться, собираясь в самые отвратительные картины.

Может быть все приятели Суворова успели это посмотреть. Может они вместе включали проклятую запись. Например, тот парень, который рассказал мне, где сегодня найти Суворова, тоже мог ее посмотреть. Да любой мог. Кто угодно.

— Никто, — отрезает мажор.

Но легче от его ответа не становится.

Пока что — никто.

А дальше?..

Видимо, для того, чтобы устроить все это: трансляцию запустить, везде это видео включить; требуется сначала получить одобрение от Суворова. Вот поэтому ему и показали запись в первую очередь.

Заметно, как парень настроен. Отстраненно наблюдаю за ним, отмечаю, что опять смотрит прямо перед собой, только на дорогу. Полностью на этом сосредоточен.

Его пальцы уверенно перемещаются по рулю. Щелкает рычаг, показывая очередной поворот.

Через несколько секунд машина останавливается на парковке перед бизнес-центром.

Знакомое место. Приходила сюда на собеседование. Здесь та компания, куда устроилась на подработку.

Но сейчас все это кажется частью совершенно другой жизни. Далекой, чужой. Нормальной жизни, которая была у меня еще два дня назад. До первого сообщения с незнакомого номера. До угрозы опубликовать видео.

Перевожу взгляд на Суворова.

Он будто не замечает меня. Достает телефон, печатает что-то. Еще не приказывает поскорее убираться, но все к тому идет.

И что, дождусь еще и этого момента?

Ощущаю себя так, будто меня искупали в помоях. И продолжают купать, если уж совсем честно.

Помедлив пару секунд, которые сейчас ощущаются, как целая вечность, отворачиваюсь от парня, берусь за ручку, чтобы поскорее открыть дверцу. Задерживаюсь лишь потому что не совсем понимаю, как нужно повернуть. Никак не поддается, не сдвигается ни в одну, ни в другую сторону.

Вдруг в спину прилетает:

— Уже забыла про видео?

Застываю. Пальцы холодеют настолько, что начинают слегка подрагивать. Но назад не смотрю.

Нет смысла. Он четко дал понять свое отношение.

— Быстро ты, — насмешливо заключает Суворов.

И внутри вспыхивает что-то острое, обжигающее. Такое гремучее, что тянет все же обернуться и залепить парню пощечину, стереть наглое выражение с его самодовольного лица. Потому что даже не глядя, знаю, как он усмехается, издеваясь надо мной.

— Готова стать звездой универа?

Его новый вопрос жалит.

Дернувшись, оборачиваюсь.

Это фраза из сообщения. Почти слово в слово. Пусть теперь не отрицает и не делает вид, будто…

Суворов смотрит на меня очень внимательно. Выглядит абсолютно серьезным. В его потемневших глазах нет ни намека на насмешку.

И мне приходится прочистить горло, чтобы выдавить:

— В эсэмэске так и написали, — нервная улыбка сводит губы. — Что я стану звездой.

— Знаю, — говорит Суворов. — Читал.

Мои брови ползут вверх.

— Я забрал телефон, с которого тебе писали, — спокойно продолжает парень, не сводя глаз с меня. — Запись есть только там.

— Ты не удалил? — спрашиваю, чуть дыша.

— Нет. С чего бы? — бросает невозмутимо.

Подвисаю от его ответа. Но понимаю, нужно беспокоиться о другом.

— Где этот телефон? — бормочу.

— У меня, — пожимает плечами.

Чувствую, как от напряжения меня бросает в жар. Всю буквально ошпаривает. Щеки горят. Виски начинают болезненно пульсировать. Затылок наливается тяжестью.

— Ну ты же не будешь заниматься такой мерзостью, — выдаю, и сколько не глотаю воздух ртом, не помогает, ведь чувство такое, будто вообще не дышу теперь. — Ты не станешь делать никакие трансляции на весь универ. И вообще…

Продолжаю что-то путанно бормотать. А Суворов продолжает молчать. Но его вид заставляет леденеть все сильнее с каждой прошедшей секундой.

Парень одними глазами четко дает мне понять, что сейчас говорю совсем не то и не о том.

Осекаюсь и замолкаю.

— Хорошо, — роняю, когда звенящая тишина в салоне машины становится уже просто невыносимой. — Чего ты хочешь?

— Ничего, — заключает, небрежно разваливаясь на сиденье, дальше сверлит взглядом. — У меня все есть.

— Тогда…

— Что ты можешь предложить?