Хочу тебя... сжечь!

Глава 14. Черная, черная магия

Артур

— Пап, ты серьезно? — Полинка закатывает глаза и цокает.

Где только научилась?

— Что?

— Эти колготки не подходят.

— Почему? — смотрю в хитрые карие глазки и не понимаю, они все такие в пять лет?

— Они красные. А нужны розовые.

— Виу, виу, полиция моды, — прикладываю руку к лицу и изображаю рацию. — Нужна поддержка с воздуха, красный код, повторяю, красный код!

Кнопка падает на спину и заливисто хохочет. Это лучший звук в мире. Отдушина после тяжёлой рабочей недели.

— Серьезно, Полин, розовые в стирке. Давай эти.

— Нет, давай тогда белые.

— На игровую площадку? Испачкаются.

— Ладно, я сама выберу.

Дочь встает с кровати и гордо шествует к комоду в пижаме с Китти. Смешно шлёпает босыми ногами по ламинату и картинно вздыхает. Выдвигает полку и начинается полет вещей в пространстве. Синие колготки, черные, белые, голубые — все летит на пол и приземляется раздражающей кучкой на полу.

— Кажется, мы уже обсуждали тему бардака в твоей комнате, — грозно выговариваю маленькой хаоснице.

— Я все уберу! Честно-честно!

А полет, тем не менее, продолжается… Спустя десяток перелопаченных вещей, Полина снова вздыхает и возвращается на кровать. Садится напротив меня и дрыгает ногами.

— Ладно, давай красные.

— Сама оденешься или помочь? — протягиваю ей изначальный набор одежды.

— Надень ты, я устала, — и снова плюхается спиной на матрас, вытягивая ножки перед собой.

— Мы же только встали, — смеюсь я. – Может, тогда не поедем никуда?

— Нет! — тут же оживает ребенок. — Я пошутила, я не устала!

Сборы растягиваются на сорок минут, прерываемые то мультиками, то срочным желанием съесть банан. Уже при выходе, когда натягиваем шапку, Полинка оповещает, что хочет в туалет. И всё начинается сначала. А я в предприпадочном состоянии буквально бьюсь головой об стену.

И как другие родители справляются без седативных препаратов? Воют на луну, держат бутылку рома в холодильнике, участвуют в диких оргиях по выходным? Что нужно делать, чтобы оставаться адекватным после очень непростой недели и пары бессонных ночей?

— Пап, ты чего так долго собираешься, вечно тебя ждать приходится, — возмущается чадо в итоге, полностью запакованное в зимний костюм и жалующееся на жару.

— Да, интересно, почему? — усмехаюсь, надевая ботинки. — Все, пошли.

Выходим в подъезд, закрываю дверь.

— Чур, пешком! — звонко оповещает дочь и убегает вперёд, по лестнице вниз.

У меня каждый раз сердце замирает, когда отпускаю ее одну скакать по пролету, все кажется, споткнется и полетит вниз кубарем. Наверное, нельзя быть таким мнительным родителем, но иначе не умею, каждый синяк ребенка — ощущается как собственный, каждая ссадинка болит на собственном теле. Эта функция автоматически встраивается в ДНК, как только твой ребенок впервые падает.

Догоняю электровеник уже на первом этаже.

— Кноп, только заедем к папе на работу на полчаса, надо кое-что доделать.

— Опя-я-ть, — многострадально тянет дочь. — Давай сначала играть, а потом на работу?

— Э, нет, ты потом устанешь, заснешь по пути. Сначала на работу, потом в торговый центр.

— Я не засну! Честно! Ну пожалуйста, пап. Ты же обещал!

— Садись, — открываю заднюю дверь и помогаю Кнопке усесться в детском кресле. — Обещания никто назад и не забирает. Но сначала нужно закончить дела, а потом весь день будем отдыхать.

— Устроим день Поли? — вспыхивают глаза ребенка.

— Да, день Поли, — улыбаюсь этой нашей маленькой традиции.

Давненько мы не устраивали таких мероприятий. С последнего завала на работе, когда я отрабатывал недельное отсутствие целым днём, посвященным хотелкам дочери. Помню, к концу дня оказался с накрашенными ногтями, подпевающим под караоке-версию "Холодного сердца". Интересно, что Кнопка придумает на этот раз?

Заснеженные улицы столицы в субботу с утра кишат автомобилями, словно у людей здесь не бывает ленивых выходных. Мы собираем по пути все светофоры и даже застреваем в пробке на Ленинградке. Поля нетерпеливо елозит на заднем сидении поминутно спрашивая, скоро ли мы приедем и даже проливает пару слезинок, заранее расстраиваясь, что так никуда сегодня и не попадём. Проблема живущего в другом ритме ребенка решается очень просто — телефоном с игрушками в ее руках.

Скучающе переключаю радиостанции, чтобы хоть как-то занять себя и не возвращаться в круговорот душащих мыслей.

Накрутил уже и так донельзя. Да что, блин, в этой Ведьме такого? Что за черная магия пополам с психиатрией?

Пришла, с ног свалила, все вверх дном перевернула, выпотрошив по пути до суха. Никакого объяснения своему идиотскому поступку я дать не могу. Она же мне даже как женщина не интересна! Была, возможно, на какой-то краткий полуночный момент, но вся романтическая дымка рассеялась в момент, когда она явилась под руку с братом. Что-что, а драк за игрушки у нас с ним никогда не было.

Что его — то его.

Но эта девица… Посланница дьявола, не иначе! То ли она так умело использует свои природой заложенные данные, то ли действительно колдует по ночам над чаном с кипящим зельем. И то, и то — полнейшая клиника.

А я ее барашек для заклания. Начнет звать в полнолуние на кладбище — не удивлюсь. Но и не пойду.

И так уже выставил себя полным дебилом. Набросился, как безумный, зажал, атаковал… Это только в фильмах работает, а в жизни можно и по морде схлопотать. Хотя на какой-то краткий миг мне показалось, что Ведьма отвечает. Но нет, судя по выражению ее лица, когда нас прервали — обманулся. Конечно, я помню, она — Артема. Вот уж кому не отказано в доступе и, судя по ее же словам, не единожды. Как быстро у них все закрутилось, неужели его мальчишеские ухаживания так быстродейственны?

Зачем снова думаю об этом? Мне не интересно. А постыдный срыв, если она не полная дура, канет в лету, как только Ведьма закончит свою работу и пропадет с горизонта. Останется только молиться, чтобы однажды она не примерила на себя нашу фамилию. Такого родства я, боюсь, не переживу.