Хочу в уборщицы, или Юри-сан

Глава 3

Катя жила одна. Она вышла встретить подругу, одетая в черные лосины и безразмерную белую футболку с надписью: «Все очень круто, но надо переделать». 
Юля улыбнулась, прочитав надпись. Катя ответила такой же сияющей улыбкой и шутливо протянула ей руку дощечкой: тонкое запястье украшал замысловатый бисерный браслет, несомненно, собственного плетения. Они пожали друг другу руки и расцеловались. 
Из комнаты раздалось тявканье, потом молнией вылетел черный той-терьер. Он принялся обнюхивать гостью, повизгивая от радости и виляя хвостиком-обрубком. 
- Максик, фу! - прикрикнула хозяйка. - Не лезь под ноги! 
- Да пусть его. Видишь, помнит. 
Юля наклонилась и погладила собачку. Максик еще раз приветственно тявкнул, потом убежал назад в комнату. Катя дала подруге тапочки и пригласила в ванную. 
Когда Юля вымыла руки и вышла, Кати еще не было - подзадержалась на кухне. Юля прошла в пустую комнату и остановилась, озираясь, - как и раньше, ощущая себя в каком-то тридевятом царстве.
Катя Астахова снимала однокомнатную квартирку, которую давно превратила в студию. Компьютерный стол справа был завален бумагами, черновиками и эскизами. На верстаке напротив лежали инструменты и теснилось множество фигурок из полимерной глины - ее собственные работы и чужие; в большом ящике на полу хранился запас этой самой полимерной глины, бисера, проволоки, капрона, гофрированной бумаги и всяких прочих материалов, о которых Юля даже не имела понятия. Готовые искусственные цветы, гордость художницы и один из ее основных источников дохода, помещались на столе у окна.
В дальнем углу, прикрытые тканью, стояли старые Катины картины - акварелью и маслом; впрочем, их Катя к своим удачам не относила и стыдливо отворачивала к стене. Творческого беспорядка в привычном понимании этого слова в комнате не было - но при первом взгляде на обстановку было ясно, чем живет и дышит хозяйка этой квартиры; и человеку, далекому от искусства, становилось здесь неуютно. 
Тут вернулась Катя. 
- Чайник поставила. И насыпала корму этому обормоту, чтобы не приставал, - сообщила она. 
Юля улыбнулась. Потом вздохнула.
- Мои на собаку не соглашаются - говорят, дорого и возни много. А на кошек у мамы аллергия, - сказала она. 
Катя кивнула с пониманием.
- А ты поуговаривай насчет собаки. Могу тебе сосватать такого же терьерчика. Гулять будешь сама, кормить совсем недорого, зато море позитива. 
Она растрепала одной рукой прическу - Катя стриглась еще короче Юли, почти под мальчика; зато стильно, и она как-то по-особенному тонировала светлые волосы. 
- Ну, так что ты мне хотела рассказать? Только при встрече? 
- Давай сначала чаю попьем, а то у тебя чайник выкипит. Это... в общем, довольно странная история. 
- Заинтриговала ты меня, мать, - протянула Катька. Но от немедленных расспросов удержалась. 
Юля еще раз медленно обошла комнату, убрав руки за спину, чтобы ничего не трогать. Остановилась у верстака с полимерными фигурками. 
- Зверюшек своих ты еще не выставляла? По-моему, супер. 
- Здесь не только зверюшки. - Катя тут же очутилась рядом. - Видишь, всякие стилизации, под славянских идолов, под каменный век... Экспериментирую, в общем. Но клиентуру еще не нашла, цветы почему-то лучше берут. 
Юля покусала губы, глядя в Катино вдохновенное лицо. И наконец не вытерпела и рассказала все про странную бабку. Про чайник они обе забыли. 
А потом из кухни прибежал Максик и гавкнул. Хозяйка спохватилась. 
- Черт, свисток на носик забыла надеть! Там же, наверное, все выкипело! 
Она умчалась на кухню. 
Юля присела в кресло, сложив руки на коленях. Она боялась Катиных комментариев, боялась, что ее ненормальность подтвердится. Катька, конечно, прямо не скажет - но Юля и так все поймет...
Наконец Катя пришла, неся поднос, на котором стояли дымящиеся чашки чая, блюдце с дольками лимона и другое - с нарезанным сыром. 
- Помогла бы, - упрекнула она. - У меня сколько рук, по-твоему? 
- Извини, я задумалась. - Юля вскочила. - Сейчас! 
Кажется, Катино мнение о ней не изменилось радикально. Подруги отправились на кухню, где Катя насыпала в тарелку грецкие орехи, которые они обе обожали, а Юля нашла печенье. 
Наконец они вернулись в комнату-студию и сели. 
Сделав глоток чая и разжевав очищенный орех, Юля спросила:
- Ну, что? Как по-твоему, я нормальная?.. 
Катя пожала плечами. 
- Ну, не более ненормальная, чем я. Конечно, тебе могло все привидеться или присниться, но это ведь не критерий ненормальности, - серьезно сказала она. - И я думаю, что для галлюцинаций или сновидений это очень уж последовательно и сложно. А главное, неожиданно - ты бы вряд ли такое выдумала. 
Юля испустила вздох облегчения. 
- Спасибо, Катерина. Ты просто не представляешь, как мне... 
- Очень даже представляю, - сказала Катя. 
Она покачала ногой в шлепанце. 
- Говоришь, ты сфоткала эти картины? Дай посмотреть. 
Юля сбегала за телефоном. Некоторое время Катя изучала галерею снимков, не говоря ни слова, с очень задумчивым видом. Потом, рассмотрев круги-спиральки на синем фоне, взглянула на подругу блестящими голубыми глазами. 
- Абстракционизм я сама не жалую - а такие картины мне никогда не попадались. Однако вполне допускаю, что эта вот серия может быть подделкой под работы какого-нибудь знаменитого бездаря начала прошлого века. Абстракционизм явление знаковое, Юлька. Это был отказ от реализма, от привычных форм, и поиск нового, который скоро зашел в тупик. Наступил упадок в искусстве... и крах привычной жизни в целом, со всеми ее устоями.
Юля кивнула. 
- Революция - и все, что за ней последовало. Кровавый век... 
- Да. - Катя с хрустом разгрызла орешек, отхлебнула чаю. - Между прочим, ты знаешь историю «Черного квадрата» Малевича? 
Юля мотнула головой. 
- Эта картина была написана в 1916 году, и споры о ней до сих пор не утихают. А современники называли «Черный квадрат» футуристической иконой. Грядущее поклонение тьме, небытию: ноль форм и ноль цвета. Тоже получилось вполне себе пророчество, не правда ли? 
Юля снова кивнула.
- А ведь у нас сейчас на дворе 2017 год. Канун столетия Октября! - припомнила она. - А само наше здание уж точно еще старше, кажется, конца девятнадцатого века... 
Катя подняла обе руки. 
- Погоди, не гони! Может, это все и связано, - а может, и нет. Мы пока только предполагаем. Кстати, ты выясняла что-нибудь насчет компании «Чистякофф»? 
- Естественно, я гуглила, но ничего не нашла. 
Юля помолчала. А потом неожиданно вспомнила замечание мамы-биолога - насчет того, что наука и религия совсем необязательно должны противостоять; и что самые большие чудеса открываются человеку в природе, как свидетельство сложнейшего высшего замысла. Катя энергично кивнула, соглашаясь.
- Сейчас вообще развивается множество смежных дисциплин, во всех областях науки и культуры. Обмен информацией идет интенсивнее, чем когда-либо раньше. Обнаруживаются все новые связи между явлениями... и закономерности, о которых никто не подозревал.
Юля взяла телефон и опять рассмотрела галерею фотокартин, с видами старого Краснодольска*.
- Постой-ка. А они ведь идут друг за другом, от набережной и дальше по улице Производственной, - медленно проговорила она. - Похоже на какой-то маршрут... 
- Да. Во всяком случае, висят именно так, - согласилась Катя. 
Юля прикусила губу. 
- От набережной?.. И уборщица обтирала их именно водой, во всяком случае, это так выглядело...
Катя нахмурилась. 
- При чем здесь вода, мы еще разберемся. Все по порядку. 
Юля допила свой остывший чай. А потом неожиданно вспомнила про свое последнее свидание с Валерой и про его злополучного брата, попавшего в дурную компанию. Услышав про ограбление художественного салона, Катя так и встрепенулась. 
- Это уже не смешно! Тут я сама все выясню. У меня есть хорошие знакомые в «Елисее», это самый большой художественный салон в городе. Валерка ведь его имел в виду? 
- Не знаю. - Юля со стыдом вспомнила, что даже не спросила названия. А специально звонить Валере по такому поводу было бы совсем неуместно.
- Скорее всего, это он - «Елисей». - Катя кивнула сама себе; потом опять посмотрела на Юлю. - А вообще, как у тебя дела с твоим Смирновым? 
Юля пожала плечами. 
- Так себе. Он меня держит... ну, как запасной аэродром. То появляется, то исчезает.
Катя и без того знала, что у подруги отношения с молодым человеком сложные и неопределенные. Сама Катя побывала замужем «для галки», ради статуса, - на четвертом курсе. Они с Юлей сначала учились вместе, на одном факультете, а потом Катя бросила экономику, открыв в себе новые таланты. Через несколько месяцев она разошлась и с мужем Эдиком, и до сих пор ее вполне устраивал одинокий богемный образ жизни. Катя Астахова с усмешкой говорила, что ее «ни один нормальный мужик не выдержит». 
- Кстати, я хотела посоветоваться еще насчет кое-чего. - Юля наклонила голову так, чтобы стало видно макушку. - Видишь, все уже отросло? Рыжий цвет уж очень яркий и ненатуральный - мне кажется, пора перекраситься ближе к своему. 
- Пора. - Катя кивнула. - Но твой природный цвет тускловат, уж извини. Ты правильно начала краситься, и красные оттенки тебе к лицу, только надо что-то типа баклажан или бургунди... Посмотри-ка в зеркало. 
Юля встала с места и, повернувшись, посмотрелась в большое зеркало над тахтой. 
- У тебя глаза не просто светло-карие, а с зеленью. Можно очень интересно обыграть. Я тебя могу записать к моему мастеру. 
- Спасибо, Катюш, ты супер! - Юля в порыве благодарности чмокнула Катю, обхватив за шею. - Но, все-таки... непременно надо красный оттенок? Не слишком будет в глаза бросаться? 
- Из рыжего вообще перекрашиваться трудно, выбор небогат, а для тебя это будет оптимально. Уж поверь моему вкусу. 
Они засиделись, болтая на разные более нейтральные темы, - и только за третьей чашкой чая Юля спохватилась. Надо было сегодня еще успеть вымыть пол, чтобы завтра устроить большую стирку и привести себя в порядок. 
Катя проводила ее и подарила на прощанье красивый браслет-фенечку, похожий на свой. Юля хотела отказаться - Катя явно старалась для себя, долго трудилась; но та настояла.
- Мне это только в удовольствие. И насчет салона я выясню сама, - повторила она. - Потом сразу позвоню, если что узнаю. А ты не пропадай.