Хочу в уборщицы, или Юри-сан

Глава 6

Сидя на своей койке и в десятый раз рассматривая снимки в телефоне, неожиданно Юля сама ощутила желание рисовать. 
Нет, конечно, - она рисовала в детском саду и школе, как все, но особенными талантами не отличалась и здесь. Вдобавок, ее рабочая рука вышла из строя - как минимум, на несколько недель, даже если прилежно заниматься лечебной физкультурой.
Но теперь, когда поневоле пришлось разрабатывать и перегружать здоровую левую руку, Юля сочла, что рисование тоже может быть полезным упражнением. По ее просьбе на четвертый день мама принесла ей рабочую сумку, где завалялась почти пустая тетрадь. Как типичный представитель цифрового поколения, Юля мало пользовалась бумагой и ручкой, у нее с института даже почерк испортился. Но теперь, похоже, пришло время взяться за старое - то есть за новое...
Юля открыла тетрадь и взяла остро заточенный карандаш. Какое-то время Юля смотрела на чистый лист в клеточку с бездумной жадностью начинающего творца. А потом принялась рисовать. 
Держать карандаш было неудобно, но Юля скоро начала привыкать. У нее получилась река - но не река Тавда, на которой стоял их город; по совести говоря, Юля плохо помнила, как та выглядит. Вид на реку открывался сверху: с обрыва. Набережная с чугунной оградкой, ажурными фонарями и скамейками напоминала набережную Краснодольска; но в целом это была фантазия чистой воды.
Чистой воды, подумала Юля, любуясь своим произведением. Почему ее мысли все время возвращались к воде?..
Рисунок, конечно, получился кривой и слабенький; но Юлю удивило, как быстро левая рука приучалась к непривычной работе.
Она в этот день забросила одолженный ей соседкой романчик и нарисовала еще несколько картин. И все они имели какое-то отношение к воде. 
Юля зачем-то изобразила раковину в больничном туалете, потом коротко стриженную девушку, похожую на Катю, которая подносила к губам кружку с кофе. Потом почему-то нарисовала молодого господина в черном костюме-тройке, который купался в фонтане. Этого господина Юля позаимствовала из любовного чтива «про девятнадцатый век», про всяких графов-крепостных. Но самым странным оказалось не то, что Юлина фантазия окунула его в фонтан полностью одетым: у человека на рисунке было азиатское лицо, с узкими темными глазами...
Перед сном Юля вытащила тетрадь и еще раз рассмотрела свои рисунки, опять удивляясь игре воображения. И не только этому. Техника заметно улучшилась от первого к последнему рисунку. Хотя художник из нее, конечно, никакой, но...
Юля сфотографировала картинки и переслала Кате. 
«Выскажи свое профессиональное мнение», - попросила она. 

Катя ответила через пять минут. Изумление сквозило в каждой строчке.
«Для начинающего очень неплохо, но главное не это. Если бы я не знала, что ты рисуешь левой рукой и такой прогресс произошел в один день, ни за что бы не поверила. Может, ты скрытая левша?»
Юля не знала: до сих пор не представлялось возможности это выяснить.
«И почему на последнем рисунке у тебя китаец? Или японец?»
«Понятия не имею. Само вышло, - ответила Юля. - И я еще не знаю, китаец это или японец. А может, обычный киргиз».
Улегшись в постель, девушка еще долго бодрствовала - но не боль мешала уснуть; наоборот, сегодня она на долгие часы забыла о боли. Арт-терапия оказалась весьма эффективной.
Ее одолевали новые мысли. Конечно, Юля не раз слышала о том, как иногда люди, пережившие клиническую смерть, полностью меняются. У них открываются новые способности или они начинают получать потусторонние сообщения, «сигналы из космоса». СМИ перепевали эту тему на все лады; и до сих пор Юля просто отмахивалась от мистической чепухи. Но, может, в этом было рациональное зерно?..
Впрочем, и торопиться с выводами тоже не стоило.
С Валерой они переписывались каждый день, но встретиться опять не рвались. Однако Юля чувствовала, что эта связь уже стала... значимой, привычной. Уже ни один из них не сможет вычеркнуть другого из своей жизни просто так. 
Валера был в эти дни весьма занят, хотя тоже получил освобождение от работы по состоянию здоровья. Он отдал в ремонт свою покалеченную «хонду», все же надеясь реанимировать любимый мотоцикл. И, между прочим, бойфренд информировал Юлю о том, как идут судебные процессы над его братом и над водителем, совершившим на них наезд по пьяни. Юля не очень-то доверяла отечественной системе правосудия, и не особенно рассчитывала, что удастся вытрясти из нарушителя «возмещение физического и материального ущерба». Но Валера клялся, что не отступится и этого так не оставит. 
Ваську Смирнова продолжали «мурыжить» в заключении, по выражению старшего брата. Суд над бандой похитителей картин откладывался, по причине невыясненных обстоятельств. И теперь эти обстоятельства имели самое прямое отношение к Юле...
По ее просьбе и по собственной инициативе за эти дни Катя побывала и в других «стратегических пунктах». И в каждом из них обнаружились разные серии абстрактных картин - очевидно, свеженаписанные копии работ старых мастеров. Пусть мистический смысл всего этого был пока неясен, Юля сделала несколько умозаключений, которые показались ей логичными.
Ограбление салона «Елисей» и вправду было совершено ради денег - некоему преступному или оккультному сообществу (а может, преступному и оккультному сразу) срочно понадобились средства. Антикварные работы шли на продажу, но копии использовались в других целях. Абстрактные картины, как указала Юле Катя, в свое время обозначили веху упадка искусства, мировоззренческий крах и наступление эры безбожия. Если уж использовать какие-то картины для черной магии, эти годились как нельзя лучше.
А еще, как догадалась сама Юля, их было легко воспроизвести. Даже не слишком способный рисовальщик справился бы с этим в короткий срок!
Что же касается фотокартин, они имелись только в здании Юлиной фирмы. Очевидно, это строение служило связующим звеном для всех остальных. А разрушенная церковь?..
Некогда святое, намоленное место после надругательства большевиков вполне могло изменить свои свойства на противоположные... или, во всяком случае, изменить эти свойства, не утратив своей силы. Кроме того, как выяснила Катя, это было самое старое здание из исторических мест в их списке - белокаменный храм Преображения Господня был заложен аж в шестнадцатом веке, вскоре после основания города на Тавде, и с тех пор неоднократно перестраивался и расширялся.
К тому моменту, когда ее выписали из больницы, Юля не приблизилась к разгадке тайны, которая едва не стоила ей жизни; но многое узнала и осмыслила.