Хочу в уборщицы, или Юри-сан

Глава 13

«Я так и знала!»
Юля испытала ужас, возбуждение, чувство неизбежности - все разом. В голове роились сотни вопросов. Она понимала, что Сяо скажет ей лишь то, что сочтет нужным; и оснований верить ему пока что было не больше, чем Такамацу. Но маленький китаец остался ее единственным ориентиром в этом хаосе, в который превратилась ее жизнь. 
Сколько ему было лет: пятьдесят, шестьдесят? А может, все двести? Не поймешь. 
После нескольких секунд стесненного молчания Юля спросила, каким образом, по мнению господина Сяо, она может изменить прошлое. И ведь если прошлое изменится - то и все будущее тоже: возможно, и она теперешняя тоже не родится! Это же классика, в фантастике столько раз перетирали «попаданчество назад»!
Но Сяо сказал неожиданную вещь.
- Мы все существуем сразу в нескольких мирах. Физические миры - это разные планы, духовные тоже. Выбор, который человек делает, деяние и недеяние тоже рождает разные миры. Но такие особенные люди, как вы, Юлия Антоновна, могут переходить с одного плана на другой. 
Юля наморщила лоб. Слишком уж мудрено. Но понять оказалось легче, чем она думала. 
- Вы имеете в виду... что я могу существовать сразу в той реальности, где Юлия отказалась уехать с Хиродзи в Иокогаму... и в той, где она согласилась? И я нигде не умру? 
- Вы не умрете. Жизнь умирает и порождает новую жизнь, сознание всегда перетекает в новую форму. 
Это, кажется, пошел уже какой-то чистый буддизм, который до сих пор вызывал у Юли сильную неловкость. И страх. Очень уж непривычно. Тем более, что целью всех этих перевоплощений и страданий вроде как было достижение нирваны, счастливого несуществования! 
Юля про себя удивилась, откуда она это помнит. Это ее собственная память или какая-то общая?..
- А могу я теперь как-нибудь... 
- Вернуться? Все забыть? Нет. - Господин Сяо покачал головой, сочувственно улыбаясь. - Можно получить этот великий дар, если ты удостоился, но вернуть дар почти никогда нельзя.
Юля в который раз прокляла свое любопытство. «Помогите мне это развидеть», как сейчас иронически писали в интернете. Она тяжело вздохнула. 
- Вы знаете, что я должна делать? Наверное, опять нет? 
- Я - не знаю. Но вы сама поймете, как сделать переход. И вы знаете, как понять. 
Юля подняла левую руку, хмуро рассмотрела, как чужеродный предмет. Кивнула.
- Да. 
- Лучше вам поторопиться. - Китаец склонился к ней, его круглое плоское лицо стало очень озабоченным. - Поторопиться, пока он не помешал. В этой жизни он поймет, что вы хотите сделать, и разъярится. 
Юля содрогнулась. 
- Господин Такамацу так ненавидит меня? Я не могу в это поверить! Он так искренне... искренне старался мне помочь!
- Часть его души любит вас и желает, а часть ненавидит. Ненависть всегда сильнее, если ты не можешь отпустить свой ад. Ненависть к женщине, которую ты любишь, сильнее всего отравляет. 
- Вы прямо мудрец, - восхищенно заметила Юля. - Конфуций! 
- Я долго живу и долго помню. Это все, госпожа. 
Он вздохнул, как будто готовясь к тяжелому испытанию. Юле вдруг показалось, что голова его под черной шапочкой обрита, как у буддийского монаха.
- И вы помните: я ваш искренний друг. Я буду вам нужен, и я сразу приду, когда вы позовете. 
- Спасибо большое, - от души поблагодарила Юля. Потом она смутилась от неожиданной мысли. - А если вы можете становиться невидимым, получается, вы можете... подглядывать? И в самых неподходящих ситуациях? 
- Те, кто подглядывает в неподходящих ситуациях, сразу падают ниже. Это очень-очень неприятно. Наш закон действует сразу. 
Юле было жутко это слышать, но она испытала некоторое облегчение. 
- Значит, я должна прямо сейчас вернуться домой... и выяснять, что делать? Рисовать? А вы сами можете мне рассказать что-нибудь, какие-то исходные данные? 
- Я могу и буду рассказать. Но это долго, а начинать надо сейчас. 
Юля откинулась на ребристую спинку скамейки. Она в полной мере осознала, во что ввязывается. Отправиться в прошлое, в чужое сознание, в чужое тело... Это такое перевоплощение, что оттуда и правда может не быть возврата. 
- Пожалуйста, расскажите мне хотя бы об этой Юлии. Самое главное. Вы ее знали?
- Очень недолго. Юлия Федоровна Ветлужская, отец учитель географии в гимназии. Две взрослые сестры и маленький брат. Девятнадцать лет на прогулке познакомилась с господином.
- Девятнадцать лет, - задумчиво повторила Юля. - А потом она вышла замуж - здесь, в Краснодольске? Или уехала в другой город? А что с ней стало после революции... может, тоже умерла в гражданскую войну, от какого-нибудь тифа или голода... или при репрессиях, когда массово уничтожали интеллигенцию? 
- Не знаю. Очень жаль, Юлия Антоновна. Я не узнавал, а потом стало поздно.
- И... не можете узнать сейчас?
Сяо медленно покачал головой.
- Мы знаем больше вас, но немножко.
Юля кивнула. В левой руке начался зуд; она встала, подстегиваемая страхом и нетерпением. Если только теперешний Такамацу дознается, почему она избегает встреч с ним... Что он сделает тогда? 
- А как же родители? А Катя? - спросила она: не то Сяо, не то себя саму. - Они не хватятся меня? 
Китаец слегка пожал плечами. 
- Вы исчезнете из настоящего, а будущее еще не осуществилось. 
«Если только я вернусь», - подумала Юля с леденящим спокойствием.
- Прощайте, - быстро сказала она, чтобы не раздумать; и, круто повернувшись, зашагала домой. 
- До скорого свидания, - сказал господин Сяо ей в спину. Она резко остановилась, бросила взгляд назад - но его там уже не было. 

Придя домой, Юля сразу закрылась в своей комнате. Она захватила с кухни румяное яблоко, чтобы перекусить, но не притронулась к нему. Взяла свою тетрадь с рисунками и, скрестив ноги, уселась на кровать. 
«Тетрадь смерти», - подумала Юля. Так оно и вышло... Но только все дело было в ней самой, а не в подручных предметах. 
Юля поточила карандаш - правая рука уже могла держать точилку и другие мелочи. Девушка несколько мгновений смотрела на свою рабочую руку, ее одолевало страшное искушение все бросить и отступить, спрятаться. Но она один раз уже так сделала!
Или не она - а ее двойник?.. Теперь уже неважно. Расплачиваться все равно ей. 
Юля принялась рисовать, отбросив все мысли. Она лишь фиксировала краем сознания, что именно у нее получается. Полукруглое окно, задернутое гардинкой... Большая кровать с кисейным пологом, чтобы не донимали мухи... У кровати стул с изогнутой спинкой, с другой стороны столик: на нем стакан воды и большая бутылка с каким-то лекарством и нечитаемой пока латинской этикеткой. На кровати кто-то лежит - больной или, вернее, больная девушка, для которой все это и приготовлено: голова ее перебинтована...
- О нет, - прошептала Юля. - Пожалуйста, нет. Мне хватило одного раза! 
Она остановилась, опустив карандаш и с ужасом глядя на смутный силуэт лежащей. В висках и затылке опять тяжело запульсировала боль. 
Неужели та Юлия Первая тоже когда-то серьезно травмировала голову?.. Значит... Это же значит... 
Запретив себе сомневаться, Юля стиснула зубы и продолжила рисовать. Густые волосы девушки были заплетены в косу, чтобы не мешали; на ней была глухая ночная рубашка с кружевной кокеткой, она наверняка уже вся вспотела в таком белье. Простыня, которой укрывалась больная, была откинута и скомкана... Юля очертила овал лица, тонкие черты, опущенные веки с длинными ресницами... А потом... 
Она содрогнулась и вытянулась на своей кровати, почувствовав мощный толчок. Юля пронзительно вскрикнула от страха, ощутив, что ее тело и одежда изменились. Резкое движение сразу же отдалось сильной болью в голове; в глазах помутилось, но сквозь дурноту Юля различила, что переменилось все вокруг.
Юля откинулась на пышно взбитую подушку и закрыла лицо руками. 
- Господи... Все это мне снится, конечно, снится... 
Она услышала быстрый топот ног, потом дверь распахнулась. 
- Барыня, с Юлией Федоровной неладно! 
В комнату вбежала девушка, одетая как горничная в кино... длинное темное платье с кружевным воротничком-стойкой и белый фартук с оборками. Она, запыхавшись, подошла к кровати. 
- Не зашиблись, барышня? Или сон дурной опять приснился? 
- А я разве спала? Ведь день, - сказала Юля, ощущая себя будто со стороны. Ее мозг просто не успевал анализировать все это, чтобы изумляться.
Тут снова раздались шаги, шелест накрахмаленных юбок. Вошла дама средних лет с высокой прической, в лиловом шелковом платье - фасон очень даже ничего, только воротник опять глухой, под горло. 
- Юленька, голубчик, что случилось? 
Юля молчала, в полной растерянности. Хозяйка повернулась к служанке.
- Марина, она вам сказала? 
Горничная мотнула головой. Юля вспомнила, что в их интеллигентном доме не принято «тыкать» прислуге, в отличие от большинства домов. 
- Мама, - обратилась она к нарядной барыне, - а почему я сплю днем? 
Мать ее двойника приблизилась: повеяло запахом лавандовой воды. 
- Ты забыла, да? - Она сокрушенно качнула головой. - Ты много спишь с тех самых пор, как очнулась. Доктор сказал, что это хорошо, а все нарушения со временем пройдут. 
Юля подняла руки: обе были здоровы. Ее сознание опять раздвоилось: возникло жуткое чувство, будто она вынырнула из глубокого омута, но ее вот-вот засосет обратно. Она еще помнила, что она - Юля Буренина, современная девушка, дитя двадцать первого века... но ее самоощущение все больше сливалось с сознанием дореволюционной Юлии Ветлужской, чужая память начала восприниматься как собственная! Надо было что-то с этим делать, и поскорей! 
- Мамочка, я есть хочу, - сказала она жалобно. Сейчас Юля всеми силами желала остаться одна и придумать выход, пока не забыла все окончательно. - Можно мне бульона с белыми сухариками? 
- Конечно. - Хозяйка улыбнулась горничной. - Марина, сделайте, пожалуйста. 
- Сейчас. 
Марина почтительно кивнула и поспешила прочь. Мать Юлии Первой присела на стул у кровати мнимой дочери, поправила подушку. Юля вспомнила, что женщину зовут Елена Самсоновна. 
- Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Может, обтереть тебя? 
- Нет-нет, я сама. Попозже, - быстро сказала Юля. - Спасибо. 
- А кстати говоря, твой японский принц сегодня справлялся о твоем здоровье, - вдруг произнесла Елена Самсоновна. 
- Кто справлялся? Георгий Андреевич?..
- Видишь, вспомнила! Да, этот интересный молодой человек. - Мать рассмеялась: подобное знакомство дочери казалось ей пикантным и забавным - и только.
- Поблагодарите его от меня, - сказала Юля. Ее щеки запылали, ум был в смятении... 
- Да уж поблагодарили.
Вернулась Марина с чашкой прозрачного куриного бульона и тарелкой белых сухариков на подносе.
- Кушайте, Юлия Федоровна. 
- Спасибо! Можно... я поем одна? Посуду потом заберете, - попросила Юля. - Голова болит и спать опять хочется. 
- Пожалуйста, Юля.
Хозяйка строго кивнула помощнице, и обе женщины наконец вышли, оставив больную одну. 
Услышав, как хлопнула дверь, Юля перевела дыхание. 
Она посмотрела на еду, потом перекинула через плечо косу, чтобы разглядеть получше. Роскошные волосы, что правда, то правда. И цвет такой... лисий или осенний. Не это ли Хиродзи заметил в ней первым?..
Юля подняла руки и осторожно ощупала повязку. Никто ей на голове ничего не состригал и не сбривал - конечно, девичьих волос пожалели; но, значит, и показаний оперировать не было... Здесь она травмировалась не так серьезно, как в будущем, - и клиническую смерть не пережила: иначе с возможностями допотопной хирургии скончалась бы, это почти несомненно.
Юля глубоко вздохнула. Память о себе-будущей вернулась вполне. Она действительно могла «путешествовать между разными планами», господин Сяо не обманул! Но как ей отсюда выбраться? 
Неужели она попала в прошлое и в чужое тело насовсем?.. Нет, быть такого не может!
Чтобы отвлечься, Юля взяла поднос с едой. Пахло все вкусно и натурально, в животе сразу заурчало. Она насыпала сухариков в бульон и быстро съела полчашки. Обе руки хорошо слушались; и правая ощущалась как ведущая, без всяких отклонений! Значит, она и рисовать «по-особенному» здесь не сможет?.. 
При этой мысли аппетит сразу пропал. Юля отставила поднос и, зажмурившись, бросилась назад на кровать. Голова разболелась, из-под век потекли слезы. 
Но потом слабость одолела - как в первый раз после фатального сотрясения мозга, у нее не было энергии на сильные переживания, даже на страх. Девушку снова начало клонить в сон. А если она проснется - и начисто забудет бывшую Юлю Буренину, подругу Катю, спасенного китайца с другого плана и все остальное?..
«Катя. Мне поможет Катя, - сверкнула у нее в мозгу мысль. - Вот когда она поможет по-настоящему!»  
Но каким образом?..
Потом сознание уплыло, все погрузилось в черноту.