Хочу в уборщицы, или Юри-сан

Глава 14

Юля позвонила Кате тем же вечером и рассказала о своем путешествии. 
Если подруга и посчитала, что у Юли совсем плохо с головой, она скрыла свои мысли и выслушала ее до конца. А потом коротко сказала, что поможет.
- Ты мне веришь? - изумленно спросила Юля. Не могла удержаться. 
- Я верю своей интуиции, Юлька. А еще я верю, что ты не могла такое выдумать, очень уж все увязывается друг с другом. Когда люди бредят, они это делают... бредово. 
Юля поджала губы. Катя, конечно, не сказала прямо, но имела в виду, что у нее скудная фантазия. Во всяком случае, так в их отношениях было до сих пор - именно Катя была инициатором перемен и блистала оригинальными мыслями... Что ж, все в жизни меняется, и не всегда предсказуемо.
- Спасибо, - сказала Юля. И еще раз повторила: 
- Спасибо, Катерина. 
Она была благодарна за любую поддержку. Сейчас это был вопрос жизни и смерти.
- Угу, - отозвалась Катя. Похоже, она тоже здорово нервничала. - Значит, нас теперь трое - спасителей мира? Может, подгребешь ко мне завтра прямо с утра... и твой Конфуций тоже заглянет? 
- Хорошая мысль, - обрадованно сказала Юля. Слава богу, что успела продлить больничный. 
Кажется, Катя желала каких-нибудь явных чудес, в доказательство ее слов. Но может ли Катя видеть то же, что и Юля, особым зрением?.. 
Хотя, если Юля рассчитывает на помощь подруги в невидимом мире, у той тоже должна быть такая способность, хотя бы неразвитая. 
Юля отправилась спать. Спалось ей неважно. Но утром она вскочила часов в девять, ощущая лихорадочную бодрость. 
Вот и все. Вторая попытка - и последняя! А значит, надо обсудить детали операции - скажем так; возможные осложнения, способы выхода на связь... и это за один раз. 
И только бы Катя не пострадала. Она никогда себе не простит, если еще и с Катей что-нибудь случится!
Юля оделась, хмуро и сосредоточенно. Присела на стул, в пальто и шапке, и оглядела комнату. Ничего не забыла? 
Но ведь «туда» с собой забрать ничего не получится! Что она могла забыть? Тут Юля сообразила и улыбнулась. 
Она схватила тетрадь со своими «особенными» рисунками и запихнула в сумку. Больше никаких способов связи с настоящим она придумать не могла; должно быть, выяснится по ходу дела... Потом Юля в верхней одежде прошла на кухню и нацарапала записку:
«Ушла к Кате. Скоро вернусь, не теряйте меня».
Юля прикусила губу, глядя на эти прыгающие строчки: на глаза навернулись слезы... Как хорошо, что родители оба на работе и не приходится прощаться. Мама бы почуяла неладное. 
Она неловко повесила сумку на плечо; переждала приступ острой боли в плече и правой руке... Потом поправила перевязь и покинула квартиру. 
Она быстро прошла пешком несколько кварталов, шагая как заведенная и ни о чем не думая. Холодный ветер налетал порывами, вздымал листья из-под ног. Дойдя до Катина дома, Юля присела на лавочку у подъезда. 
Все-таки остаться? Вернуться?.. 
Нет, уже нельзя, точно нельзя. Юля встала и зашла в подъезд, прикрыв железную дверь. Она поднялась по лестнице к Катиной квартире. Юля сознавала, что ее теперешняя смелость - сродни отчаянию: она вынуждена была действовать, из страха перед Такамацу и его сообщниками. 
И просто не могла иначе, вот что. 
Юля позвонила в дверь. Раздалось тявканье, потом Катины торопливые шаги и голос: 
- Ну, мальчик, успокойся! 
Катя открыла: несколько мгновений они с Юлей смотрели друг другу в глаза. Потом хозяйка молча махнула рукой, приглашая Юлю войти. Дверь захлопнулась. 
Катя закрыла дверь на второй замок. Максик вертелся под ногами и поскуливал.
- Спокойно, Максик, все хорошо! 
Катя подхватила черного песика и унесла в комнату, так и не сказав подруге даже пары слов; Юля, чувствуя себя ужасно неловко, начала раздеваться. Повесила пальто на вешалку, затолкала в рукав шапку и шарф. Когда она начала искать тапочки, прибежала хозяйка. 
- Закрыла его на кухне. Он с вечера такой, всегда чувствует мое настроение, - сообщила Катя. - Иди мой руки! 
Юля улыбнулась и направилась в ванную, немного расслабившись. Когда она вышла, с кухни доносились лай и визг, царапанье когтей о дверь. 
Юля быстро прошла в Катину комнату-студию. 
- Выпусти его, а? Не надо мучить, - попросила она. Подумала и добавила:
- Может, Максик нам тоже поможет. Сама знаешь, они особенно остро чувствуют... такие вещи. 
- Как скажешь, - согласилась Катя. 
Она направилась на кухню. Но Максик уже выцарапался сам: он выбежал навстречу хозяйке и начал наскакивать на нее, заливаясь лаем. Явно о чем-то предупреждал. 
- Знаю, знаю, - сказала Катя, потрепав его по голове.
Она принесла из прихожей поводок и ошейник. 
- Уж извини, малыш, придется тебя тут привязать. 
Она надела на той-терьера ошейник и, приведя Максика в комнату, примотала поводок к ножке тяжелого верстака с глиняными заготовками. Максик некоторое время рвался с привязи, давился лаем; потом смирился со своей участью и уселся, поскуливая. Он весь дрожал. 
Катя с Юлей переглянулись. Поведение собаки очень не нравилось обеим. Но разве был какой-то другой выбор - теперь?.. 
Катя сухо кашлянула. 
- Окна тоже заперты, и у меня третий этаж. Ну что... пригласишь его? 
Юля кивнула. Села в кресло и выпрямилась, стараясь не встречаться с Катей взглядом. 
- Господин Сяо, появитесь, пожалуйста, - позвала она. Прикрыла глаза, чувствуя себя ужасно - страшно и неловко до крайности. А потом девушка чуть не подскочила на месте: раздался оглушительный лай Максика, и Катя тоже вскрикнула. Юля стремительно встала, схватившись за край верстака. 
Сяо был здесь - с виду самый обычный сухонький пожилой азиат, одетый как китайцы-барахольщики на рынке. Максик так и надсаживался лаем, пытаясь сорваться с привязи и укусить незваного гостя. Китаец невозмутимо поклонился обеим девушкам и двинулся к собаке. 
- Осторожно, укусит! - Катя преодолела оцепенение и бросилась вперед, пытаясь помешать Сяо. Но тот быстро и повелительно вскинул ладонь. Катя осталась на месте, побелев и глядя на него широко раскрытыми глазами. 
Господин Сяо приблизился к Максику на опасное расстояние и, наклонившись, бесстрашно провел рукой по его спине. И тут же песик притих. Он тявкнул для приличия и сел, глядя на китайца круглыми глазами, как завороженный. Будто признал над собой чужую и непонятную силу... 
Сяо еще раз погладил терьерчика, что-то приговаривая на родном наречии. А потом спокойно выпрямился и повернулся к двум подругам. 
- Здравствуйте. 
Катя первая опомнилась. 
- Здравствуйте... господин Сяо, кажется. Должна признаться, вы нас удивили. 
Она нервно рассмеялась. 
- Мне, конечно, страшновато, но раньше я боялась больше. 
Китаец опять поклонился. Он отлично понял. Теперь, по крайней мере, Катя убедилась, что все происходящее - не плод больной фантазии Юли. И она тоже нашла некую точку опоры. 
Катя поправила короткие светлые волосы. 
- Э-э... Может, вы разденетесь? Вешалка там в коридоре. Тогда уж я дам вам и тапки, у меня есть новые. 
- Спасибо, - учтиво сказал китаец. 
Он цивилизованно разоблачился, переобулся, потом пошел вымыть руки. Подцепить инфекцию сам он, наверное, не мог; а вот быть переносчиком бактерий - вполне.
Потом Катя вместе с гостем пошли на кухню. Юля опомнилась и поспешила присоединиться к ним. Она убедилась, что Сяо и правда бритоголовый, точно какой-нибудь шаолиньский монах.
- Поставлю чайник, чтобы все культурно обсудить, - как раз говорила гостю Катя, зажигая конфорку на плите. - Вы ведь можете... принимать пищу, да? 
- На вашем плане я могу делать все то же, что и вы, - ответил Сяо, вежливо улыбаясь. «И гораздо больше», - подумала про себя Юля. 
Пока чайник закипал, они втроем вернулись в комнату и продолжили разговор. Точнее, Юля впервые приняла в беседе участие. Она коротко изложила свои вчерашние приключения - Сяо молчал, слушая чрезвычайно внимательно и щуря свои черные глазки еще больше; а потом Юля заявила, что намерена снова отправиться в прошлое прямо отсюда, из Катиной квартиры. Потому что тянуть больше некуда, и таких «исторически поворотных» попыток не может быть много... 
Китаец закивал. Он был полностью согласен. 
- Это вы очень хорошо решили, госпожа.
- Но только вот что, - произнесла Юля. - Меня напугало то, что я почти потеряла память. Как будто совсем превратилась в эту Юлию Первую. Могу ли я не попадать в ее тело... а просто наблюдать за происходящим со стороны, и как-нибудь подсказывать той Юлии, что делать? Быть невидимой, как вы, но помнить о себе все? 
Глаза Сяо раскрылись, став почти европейскими. 
- Как я? Подсказывать со стороны? Разве вы сама послушали бы таких подсказок? 
- Наверное, нет, - честно сказала Юля. - Будь я на ее месте, я бы решила, что это мое воображение... или еще хуже, бесы какие-нибудь. 
- Вас там не может быть две. Только одна, - прибавил Сяо. 
Почему это?.. Наверное, потому, что Юля Буренина и Юлия Ветлужская - все-таки одна и та же девушка, и они не могут столкнуться в одном времени, чтобы не уничтожить друг друга. 
- И это очень трудно для вас. Вы бы не справились, - сказал китаец после раздумья. 
- Что именно? - удивилась Юля. 
- Жить и не жить. Быть невидимой и неспособной делать. Это ад, когда ты не подготовлен. 
С подобным утверждением Юля, пожалуй, могла согласиться. 
Тут засвистел чайник, и они с Катей отправились на кухню. Катя заварила зеленый чай, насыпала в тарелку любимых грецких орехов. Потом еще помыла кураги и разложила на другой тарелке сухое ванильное печенье. В последний раз они так хозяйничали вдвоем. 
У Юли подступали к глазам слезы, но она справилась с эмоциями. Они с Катей унесли угощение в комнату. 
Некоторое время все трое молча пили чай - Сяо пил и ел с ними, изящно и с явным удовольствием. Потом с поклоном поблагодарил хозяйку; и снова выжидательно повернулся к Юле. 
У той за время чаепития и правда появились новые мысли. 
- Мне нужен якорь... какая-то мысль или вещь, которая не позволит мне забыть о настоящем. Знаете, как некоторые пишут на ладони, чтобы не забыть. Но ведь я ничего не смогу с собой взять, да?.. 
- Неизвестно, - возразил Сяо. - Думаю, якорь вы сможете взять. 
Юля увидела, что он обратил внимание на ее левую руку. Она подняла ее и вдруг улыбнулась, посмотрев на Катю. 
- Катька, я сегодня надела твой браслет! Твою фенечку, помнишь? Машинально надела! 
- Это может помочь, - одобрил идею Сяо. - Главное - все здесь. 
Китаец постучал себя по лбу. 
Юля встала с места и взяла сумку. Вытащила оттуда тетрадь. 
- Это тебе. - Она протянула тетрадку Кате. - Чтобы ты... ну... 
Катя кивнула.
- Понятно. 
А потом вдруг озорно улыбнулась. 
- Придется тоже стать левшой. Ну, а что? Думаю, я быстро привыкну. Буду и по хозяйству все делать левой. 
 - Катька, ты гений, - сказала Юля. Ей это до сих пор не приходило в голову. 
Господина Сяо тоже восхитил ход Катиных мыслей. 
- Вы будете прекрасной... напарницей, госпожа. Вы непредсказуемы, а это очень важно. 
Катя польщенно улыбнулась, тряхнув головой. 
- Надеюсь. 
И тут Юля ужаснулась, вспомнив о второй главной опасности. 
- А разве Такамацу... Хиродзи не попытается навредить Кате? Разве он не может появиться здесь так же, как вы, господин Сяо? 
- Он не может. Это первое. Второе - без вас он станет слабее, - начал перечислять китаец с очень серьезным видом. Он взглянул на хозяйку. - А еще я буду вас защищать, Екатерина Владимировна. Я могу сделать ваше жилище и вас недоступными для него. 
- Это замечательно. Большое спасибо, - сказала Катя, ошеломленная этой речью; и тем, что Сяо знает ее имя. 
- Мне кажется, Хиродзи и так тебя не тронет... если ты станешь связующим звеном для нас, - вдруг сообразила Юля. - Ведь без тебя он не сможет получить меня! 
- Это тоже верно, - согласился Сяо. 
А потом он произнес, без всяких переходов: 
- Можно начинать. 
- Сей... час? 
Сердце у Юли ухнуло в пятки. Ей до сих пор представлялось, что она готова ко всему; а оказалось, что нет! Еще совсем нет! 
Она перекрестилась. Прикрыла глаза и несколько мгновений глубоко дышала - кажется, есть такая китайская методика... Это помогло взять себя в руки. 
- Я готова. 
Юля поправила плетеный браслет на запястье.
Вскочив, Катя принесла ей тетрадь с карандашом и положила на колени. Задержалась у кресла подруги; Катя сжала Юлино плечо.
- Держись, Юлька. Я с тобой.
Юля кивнула, пряча слезы. Взяла карандаш и открыла чистый разворот тетради. Замерла. А вдруг она заснет и лишится памяти, лишится своего «я» - насовсем?.. 
Она вскинула голову и встретилась глазами с господином Сяо. Тот улыбнулся ей.
- Ты заснешь и будешь спать, чтобы стать сильнее, еще сильнее. А потом проснешься и вспомнишь все, что должна, Тигровая Лилия. Ты сможешь все. 
«Лилия - это Юри. Это по-японски, - подумала Юля, изумившись такому обращению. - Но почему тигровая?..»
Потом она склонилась над тетрадью, больше ничего не замечая.