Хочу в уборщицы, или Юри-сан

Глава 16

Ужин был вкусный, как и вся «историческая» еда, какую Юле довелось пробовать. Еще бы узнать, каким образом ее тут готовят... Юля понемногу вспоминала бытовые навыки и прочее - как будто черпала из архива чужой памяти; но лишь тогда, когда сталкивалась с этим непосредственно.
Потом она подумала, что неплохо бы умыться перед сном. Душ принять возможности нет... но хотя бы критические места надо содержать в чистоте. Что тут для этого приходится делать, греть воду? И расходовать дрова, конечно?..
А как зубы чистить, где брать полотенца? Как стирать?..
«Весь этот мир - пока еще одна большая деревня, как его ни называй», - подумала Юля с нарастающим раздражением. 
Она вышла из комнаты, забыв про страх, с одним только желанием решить проблему. Марина гремела посудой на кухне, и дергать ее снова не хотелось; но выбора не было.
- Мариночка, ты мне поможешь? Никак не могу найти зубную щетку, - сказала она с самым бесхитростным видом, придя на кухню.
- Ох, горюшко мне с вами, - вздохнула Марина. 
Но, конечно, не отказала барышне в помощи. Вытерла руки о передник и отправилась с Юлей в ванную комнату, где на полочке под зеркалом стояли четыре стакана с зубными щетками. 
- Ваш крайний, вспомнили? А вон полотенце ваше висит.
Настоящий культурный шок Юля испытала, когда осознала, что придется совать в рот чужую зубную щетку. Антикварную - деревянную, с щетиной из конского волоса; но уже не новую...
Хотя ведь и тело ее тоже чужое, не правда ли? Свыкаясь с этой мыслью, Юля уже почти без отвращения сунула щетку в общую жестяную коробочку с мятным зубным порошком.
- Марина, а как насчет помыться? Ну... ты понимаешь.
Юля обвела свободной рукой свою фигуру.
Марина замерла и недобро прищурилась, глядя на барышню, - как будто наконец заподозрила, что перед ней самозванка или дьявольское наваждение. Юля похолодела - вот сейчас ее разоблачат! Но обошлось.
- Для мытья я с утра воду грею. Елене Самсоновне и вам, а раньше и сестрицам вашим грела, пока замуж не вышли, - объяснила служанка. - Потерпите до утра-то?
Юля сообразила, что тут приходится поливать себя из ковшика, забравшись в ванну. А чтобы капитально помыться, видимо, ходят в общественную баню. 
- Конечно, потерплю, - сказала она. 
Больше она таких идиотских вопросов задавать не будет... постарается, во всяком случае. Хорошо, что в этом доме хотя бы понятия о личной гигиене уже нормальные, не дикарские. Пусть с водообеспечением ожидаемые трудности. 
Марина оставила ее одну. Юля закрыла глаза и сунула в рот чужую зубную щетку. Внутри все сжалось; но потом она сказала себе, что микробы на щетке все равно той же самой Юли Ветлужской, и притерпелась. 
Покончив с умыванием, она вернулась в комнату. Уже совсем смерклось. А кстати, как тут вообще с электричеством?.. Юля понятия не имела, как включить освещение, если оно имеется; и ей осталось только лечь спать. 
Множество вопросов требовали скорейшего ответа, и возникали все новые... Юле казалось, что она не уснет, - она ворочалась так, что нагрела постель. Потом, вконец утомившись, девушка повернулась на бок, подсунула руки под подушку. Катин браслет впился в запястье, напоминая о себе. 
Юля легла поудобнее... и почти сразу уснула, просто вырубилась. 
Ей ничего не снилось.

Встала она рано - но не потому, что выспалась. Захотелось в туалет, и Юля сразу же вспомнила, что для этого надо тащиться через весь дом, почти на улицу. Пошатываясь, зевая, она накинула халат и обулась. Пока сходила «до ветру», как говорили раньше, сон окончательно слетел.
Она с ужасом подумала, что теперь точно придется садиться со всеми домашними за стол. Может, удастся отсрочить это испытание хотя бы до обеда?..
Хозяина («Самого») дома не было, и то хорошо.
Хозяйка, кажется, уже встала, а стеной было тихо - там находилась комната младшего брата. Юля не помнила ни его, ни своих предполагаемых старших сестер. Юля сидела и ждала, но никто к ней не заходил; и тут она вспомнила, что с утра Марина должна кипятить воду, и бросилась на кухню.
- Мариночка, можно мне кипятку?.. 
Она осеклась: на огромной старинной дровяной плите с шестью конфорками стояли не только две объемистые кастрюли с водой, но и третья - с кашей. Кашу - овсянку - варила сама хозяйка, повязавшись передником поверх хорошего платья.
- Ой, мама, - растерянно сказала Юля. - Я хотела только кипятку попросить. 
Елена Самсоновна выпрямилась, утерла рукавом вспотевший лоб. 
- Доброе утро, - сказала она, напоминая о правилах хорошего тона. - Нет, кипяток тебе таскать нельзя, мы сами отнесем. А ты, если хочешь, довари кашу. 
- Хорошо, - согласилась Юля. Она взяла у Елены Самсоновны большую оловянную ложку. В кашу все нужное уже добавили, оставалось только помешивать. 
Братец-гимназист, конечно, в это время еще прохлаждался в постели...
Когда каша сварилась, Юля аккуратно накрыла кастрюльку крышкой. Ей уступили очередь в ванную комнату, и там она сделала новое неприятное открытие: нигде не было ни одной бритвы. Даже мужской! Конечно, мужчин в доме сейчас тоже не осталось; но она даже не задумывалась, что большинство женщин в эту эпоху не брили подмышки, как стало общепринято в ее время! 
Умывшись, Юля вернулась к себе. Предстояло впервые одеться «прилично» - в платье, а не халат, со всем полагающимся бельем. Юля едва одолела искушение позвать на помощь Марину. 
«Унаследованная» память наконец по-настоящему выручила ее - она определилась, в каком порядке надевать чулки, подвязки, жесткий лифчик на пуговицах (спасибо, что не корсет, подумала Юля). Поверх сорочки и лифчика - домашнее платье в мелкий цветочек. Тяжелые, прекрасные волосы Юлии Первой она сумела скрутить узлом на затылке и сколоть шпильками. И наконец, чувствуя себя круглосуточной актрисой в невеселом историческом фильме, она вышла к домашним. 
Столовая, она же гостиная, была довольно просторной. Юля быстро оглядела ее, запоминая: хрестоматийное черное фортепьяно, рабочий стол хозяйки у окна - там стояла та самая машинка и было сложено шитье; фикус в кадке в углу и этажерка с цветами, в углу напротив... Посредине обеденный стол, накрытый скатертью, - за ним уже сидел взъерошенный мальчишка лет одиннадцати, ее брат. Он уставился на Юлю круглыми серыми глазами и постучал по столу ложкой. 
- Здравия желаю, - сказал он. 
Юля поняла, что это была попытка сострить. Она улыбнулась. 
- Спасибо. 
Елена Самсоновна, сидевшая во главе стола, тоже встала при появлении дочери. 
- Все хорошо? 
- Да, мама. - Юлю начала уже раздражать эта гиперопека! - Давай помогу накрыть стол. 
- Нет, сиди. 
Она осталась наедине с младшим братом. Юля уткнулась взглядом в скатерть, молясь, только бы мальчишка не вздумал начать разговор; однако тому уже не было до сестры никакого дела. Он повозил по столу ложкой, потом принялся от скуки завязывать в морские узлы бахрому на скатерти. Юля помолчала секунд десять, потом не выдержала и резко сказала:
- А ну прекрати! Иди лучше, помоги матери и Марине. 
Она ожидала, что мальчишка ее пошлет подальше, - как поступили бы большинство младших братьев ее поколения. Но, к Юлину изумлению, он встал и послушно убрел на кухню. 
Принесли дымящуюся кастрюльку с овсянкой, белый хлеб, сыр и масло в масленке. Никаких разносолов, простая хорошая еда. После завтрака убрали со стола - Юля на сей раз поучаствовала в общем деле; и Марина внесла самовар. Медный и пузатый, с краником и заварочным чайничком наверху, прямо как с лубочной картинки!
За чаем Елена Самсоновна в первый раз обратилась к сыну, и Юля наконец узнала, что ее брата в этой реальности зовут Родион - Родя. Как Раскольникова. 
Потом она ушла назад в комнату. Историческое белье тянуло и терло, вообще было неудобно. Однако Юля помнила про обещанную прогулку, и следовало ее совершить сегодня во что бы то ни стало. 
«Якорь». Единственная связь с настоящим. Способ исправить глобальную Ошибку. 
А если он не сработает?.. 
Юля отбросила эти пугающие мысли и, покопавшись в шкафу, вытащила светлое платье с кружевами. Рукава были воздушные и короткие, всего по локоть; но Юля решила, что сумеет спрятать браслет за своим бронебойным лифчиком. В сумочку лучше его не класть - и вообще держать все время при себе... 
Она примеряла перед зеркалом шляпу, найденную на верхней полке, когда явилась Марина. От ее раскрасневшихся рук остро пахло горчицей. Кажется, в это время горчицу использовали в качестве средства для мытья посуды... 
- Готовы выходить, Юлия Федоровна? Или помочь чем? 
Юля мотнула головой. 
- Я сама, ты иди пока... 
- Ну, собирайтесь спокойненько. Не на свадьбу опаздываем.
Юля сумела собраться без посторонней помощи, даже отыскала дамскую сумочку Юлии Первой, расшитую бисером. Только уличных туфель не было - конечно, те остались в прихожей.
Юля надела тончайшие нитяные перчатки, повесила на локоть ридикюльчик. И тут как раз вернулась Марина. Горничная с порога, ни слова ни говоря, сунула барышне какую-то бумажку. 
Юля оторопела: листок был покрыт иероглифами. 
- Это что? От кого?.. 
Последний вопрос был явно излишним... 
- От Сабуровых, кого ж еще, от кавалера вашего. Кухаркин мальчонка только что принес. Стихи это. 
- Но я же не понимаю по-японски. Вроде бы Георгий Андреевич меня начинал учить, только я все забыла. 
- И немудрено, после такого русскую речь забудешь, не то что тарабарщину ихнюю, - усмехнулась Марина. - Да тут переведено, на обороте. 
И, не дожидаясь, пока барышня возьмет послание, сама с выражением прочитала: