Хочу вот этого!

Глава 2

Прямо передо мной сидел пожилой мужчина. Лицо неприятное, морщинистое, с длинным загнутым чуть вниз как у хищной птицы носом. Черные глаза горят лихорадочным огнем. Рот зажат в тонкую прямую линию. Седые курчавые волосы до плеч выбиваются из-под шляпы с узкими полями.

Одет прилично. Белая рубаха с кружевным воротником и манжетами, поверх нее фиолетовый камзол. На ногах сапоги из черной блестящей кожи. На поясе какие-то перевязи, блестят металлическими вставками и цветными камнями. Ножны, что ли? Мужчина выглядел солидно, дорого и… недовольно.

– Доброе утро, мисс Татиана, – сказал он надменно. – Выезжаем немного позднее, чем должны были…

Достал из кармана круглые золотые часы на цепочке и демонстративно посмотрел на время. Вот же зараза. Сразу понятно, что характер у него тяжелее гранитной плиты и сладить с ним будет непросто. Кто он вообще? Не дай бог, мой папочка…

– Доброе… – ответила я слабым голосом. – Нехорошо себя чувствую с самого утра. Голова болит, в обморок даже упала...

– Приедем, скажу лекарю, чтобы тебя осмотрел, – ответил он без всякого сочувствия в голосе. – О своем плохом самочувствии не распространяйся. Не хорошо если накануне гладиаторских боев поползут слухи, что у моей племянницы и единственной наследницы семейства Ланкастер, какая-та неведомая хворь… Или того хуже… – на его лицо внезапно набежала тень подозрения. – В обморок говоришь? А тебя часом не тошнит?

– Не тошнит, – ответила я ледяным тоном и демонстративно отвернулась к окошку. Вид на себя напустила обиженный, почти оскорбленный, будто меня в поджоге сиротского приюта обвинили, а не в незапланированной беременности.

– Вот и хорошо, – голос дядюшки стал добрее, – как вернемся, напомни про лекаря, если само к тому времени не пройдет.

– Пройдет. И да, я никому не скажу о своем недомогании. Но имейте ввиду, что Ирма в курсе событий. Меня прямо при ней приступом скрутило.

– Ирма, это ничего. Нянька твоя женщина понятливая и не из болтливых.

Я боялась продолжать разговор, чтобы не брякнуть какую-нибудь глупость и случайно себя не выдать.

В его реплики вслушивалась внимательно, ловила каждое слово. И постепенно мои знания росли. Оказывается, меня зовут Татиана, а няня сокращает имя до Тати. Почему не Таня? Но не суть. Вероятно, так меня называли в детстве. Не замужем и обладаю взбалмошным, строптивым характером. По каким-то причинам я единственная наследница герцогства и дядя, несмотря на юный возраст племянницы, должен считаться с моим мнением. Видимо такие традиции. Хотя по выражению его лица заметно, что я ему сдалась как рыбья кость в горле.

И, главное, впереди нас ждут гладиаторские бои!

Но все равно. Не дело так по крупицам информацию собирать. Надо кому-нибудь открыться и расспросить обо всем подробнее. Может няне? Или не надо? Вдруг тоже сочтет меня сумасшедшей?

А вот если сказать ей, что я частично потеряла память? Смотрю, тут болеть не в моде. Почему-то, со слов дядюшки, я должна скрывать свое плохое самочувствие. Так может признаюсь няне и предупрежу, что это строжайший секрет?! Зато у меня будет союзник и информатор. Хм-м-м... Надо подумать...

Дорога оказалась длинной и неприятной. В карете было душно и нещадно трясло. С дядей мы почти не разговаривали. Голова разболелась взаправду. Я откинулась на подушки, прикрыла глаза и, когда карета выехала на более-менее ровный участок дороги, задремала.

Проснулась от громких криков снаружи и оттого, что дядюшка тряс меня за плечо и называл по имени.

– Просыпайся, Татиана. Приехали!

Открыла глаза, с удивлением оглядываясь по сторонам. Через секунду вспомнила где я и скисла.

Мы вышли из кареты под палящее солнце. Надо мной тут же раскрыли большой кружевной зонт. Я оценила сервис. Пусть мелочь, но такая забота приятна. Моя свита и телохранители спешивалась и окружили меня плотным полукольцом.

А я смотрела вперед и старалась контролировать выражение лица: следить, чтобы глаза не пучились от удивления, а челюсть не отвисала.

Только сейчас я поняла, что это за рынок.

Здесь продавали рабов!

Базар представлял собой несколько рядов невысоких деревянных помостов, на которых, как товар на витрине, были выставлены ЛЮДИ.

Я видела, что в дальнем углу рынка продают женщин, но нас интересовали не они.

В первых рядах, в рабских ошейниках и тяжелых цепях стояли мужчины. Стояли по-разному и выглядели тоже. Худые и изможденные, крупные и мускулистые, молодые и старые, черные и белые, грязные и холеные... кого здесь только не было.

Мне, как цивилизованному человеку, воспитанному в демократическом обществе, смотреть на это было дико. И даже не просто дико, а почти физически больно.

А если здесь продают и детей? Как на это реагировать? Как жить дальше? Вспомнился почему-то фильм «Список Шиндлера» и я задумалась... Если продать замок и все свои драгоценности, сколько я смогу выкупить людей и отпустить на свободу? Много?
Вот только структура здешнего общества и политический строй государства, наверняка, устроены сложнее. Не получится как с птицами в клетках - покупать и отпускать... Эх...

Я шла медленным шагом, внимательно глядя по сторонам. Мужчины в цепях на самом солнцепеке производили гнетущее впечатление.

– Я должна выбрать кого-то из них? – спросила у дядюшки. – Именно сегодня?

– Ты задаешь странные вопросы, Татиана. Это же не рыбный базар. Он не проводится каждый день, – в голосе дядюшки звучало раздражение. – Да, должна! И да, сегодня!

– И я могу выбрать лишь одного?

– Мы покупаем воина для гладиаторских боев. Это штучный и очень дорогостоящий товар. К тому же от герцогства мы можем выставить лишь одного бойца. Нет нужды покупать нескольких.