Ходячая сквозь миры 2. На разломах судьбы

Глава 1. Поделим?

Абаддон не двинулся с места, но его голос, по-прежнему лишённый эмоций, приобрёл оттенок холодного расчёта.

— Самаэль. Мы можем поделить её силу. Я не жадный. Её жизнь, её душа — твои. Я заберу только ключ внутри неё, саму суть Ходячей. После этого она останется жива. Для твоих… нужд.

Его слова, ледяные и меркантильные, повисли в воздухе. Это была не просьба, а деловое предложение от существа, для которого понятия «душа» и «сила» были разными статьями в бухгалтерской книге.

Я застыла, сердце замерло в груди. Забрать ключ? Это означало бы вырвать из меня саму суть, то, что делало меня особенной, что связывало меня с ним и этим замком. Я бы осталась… пустой оболочкой. Человеком. Ничем. Лишившись дара, почти вечной жизни...

Самаэль не обернулся ко мне. Он стоял неподвижно, его крылья лишь слегка вздрагивали, белые волосы светились в магическом сумраке сада. Казалось, он обдумывал предложение.

Абаддон продолжал, видя его молчание:
— Ты получишь то, что ценишь — её форму, её покорность. Я получу то, за чем пришёл. Никто не пострадает сверх меры. Разумный компромисс, архидемон. Мы оба воины. Мы понимаем цену вещей.

Внутри у меня всё оборвалось. Страх сменился леденящим ужасом от возможности такого выбора. Он ведь мог согласиться. Он — демон. Прагматик. Владелец. Что для него значила какая-то «суть», если на кону стоял открытый конфликт с древним разрушителем? Он мог сохранить свою игрушку, лишив её зубов.

И тогда Самаэль заговорил. Не громовым рёвом, а тихим, ровным голосом, в котором звенела сталь.

— Ты ошибся в расчёте, палач.
Он медленно повернул голову, бросив через плечо короткий взгляд на меня. В его глазах, пылающих адским огнём, не было ни сомнения, ни расчёта. Была лишь абсолютная, безусловная ярость.
— Ты предлагаешь мне разделить то, что неделимо. Её сила, её душа, её дерзкий взгляд, её глупый смех, её страх и её храбрость — это всё один пакет. Мой пакет.

Он снова повернулся к Абаддону, и его осанка изменилась. Он не просто защищал. Он заявлял права.
— Ты говоришь о «ключе» как о вещи. Но ключ не работает без замка. А она — ключ к моему замку. К моему трону. К моей силе. И ты предлагаешь сломать его? Ты не просто жадный. Ты — идиот.

Клинок в его руке засветился изнутри багровым светом.
— Её сила неотделима от неё самой. И она — моя. Вся. Каждая капля. Каждая искорка. И если ты протянешь к ней руку, я отрублю её не потому, что защищаю собственность, а потому что твоё прикосновение осквернит то, что принадлежит мне по праву гораздо большему, чем твоё жалкое право «очищения».

Он сделал шаг вперёд, и земля под ним затрещала.
— Так что нет, старина. Никаких сделок. Только кровь. И сегодня здесь прольется твоя.

Абаддон замер. Его безликая броня, казалось, впитала этот отказ. В его следующей фразе не было уже и тени переговоров.
— Ошибка. Ты выбираешь тленную форму перед вечным законом. Что ж. Я стёр с лица земли целый род. Добавить к списку одного архидемона — не проблема.

И он двинулся вперёд, его клинок, пьющий свет, описал в воздухе мертвящую дугу. Битва началась.

Я стояла, прижавшись спиной к холодному камню беседки, замерев, как кролик перед удавом. Руки дрожали, в ушах стоял грохот столкнувшихся клинков — звон звёздной стали Самаэля против глухого, всасывающего звука меча-пустоты Абаддона. Каждый удар отдавался в костях. Лилия где-то позади меня тихо стонала, закрыв лицо руками.

Я не могла сражаться. Не могла отвлечь. Я была слабым местом, причиной, по которой он отчаянно бился, стараясь оттеснить Абаддона подальше от меня, принимая удары на себя. Я видела, как по его медной коже, на плече, уже проступила тёмная полоса — не крови, а чего-то иного, словно сама плоть теряла жизненную силу от прикосновения лезвия Разрушителя.