Хогвартс юрского периода

Глава 5. Эпилог

Минерва стала бояться кошек. Как только где мелькала хвостато-усатая тень, как Минерва тут же прижималась к стене и, выпучив глаза, провожала взглядом кошку или кота, случайно встреченных в коридорах Хогвартса.

Ещё она целых два долгих месяцев прислушивалась к своим внутренним ощущениям, страшно боясь нежелательной беременности. Стоило ей чуть потошниться или почувствовать другое какое недомогание, как сразу с головой накрывала паника — всё, залетела! Но когда затикал третий месяц, все страхи стали напрасными: о, хвала Мерлину, обошлось, она не беременна!

И всё-таки в кошку Минерва теперь не рисковала превращаться, сумела вынести из этого опыта ценный урок самосохранения.

У Волан-де-Морта были свои маленькие проблемки: оттаскав очередную кошку, предаваясь отдыху после усердного продолжительного труда по продолжению рода, он вспоминал, что забыл произнести те слова — заклинание Плодородия. Ну хоть плачь.

Пришлось вежливенько просить Квиррелла отнести его к Камню на консультацию. Красное, не поддающееся описанию, нечто внимательно выслушало жалобы несчастного котика на свой ранний склероз. После череды покаяний и битья пушистой пяткой в грудь, дескать, всё отдам, тока помоги, задумчиво изрекло:

— Перебор, батенька… — и припечатал: — Клиника!

— Чего?.. — потрясенно прошептал кот. А Камень пошел в разнос, тыча лучами в колечко с черным камушком:

— Ты куда свою эктоплазму засунул, идиот?! В Воскрешающий камень Смерти??? Ты историю магии в школе изучал или, как все, дрых на парте? — и видя тупое и обиженное котячье недоумение, сжалился над дураком и снизошел до объяснений: — Не может артефакт Смерти стать чьим-то крестражем, хранителем души, много чести, знаешь ли… Воскрешающий камень Смерти просто поглотил часть твоей души, которую ты наивно вложил в него.

У котика трогательно отвалилась челюсть. Благоговейно прошептал:

— Воскрешающий камень из сказки о трех братьях?..

— Точно клиника, — побагровел Камень. — Ну как можно читать сказку и не узнать один из трех Даров Смерти?

— А там нету его описания! — жалко отбрехнулся кот. — И кольцо я дедушкино использовал…

— Ага, и звать дедушку Марволо Мракс, прямой потомыч Кадма Певерелла, одного из трех братцев. Ты когда поумнеешь, остолоп???

Котик скромно промолчал, смотря вниз, на свои пушистые лапки. Камень вздохнул.

— Что ж… Ничего не поделаешь, придется тебе либо остаться котом, либо уйти на перерождение.

Несостоявшийся Лорд протестующе вытаращил глазки. Но Камень был непреклонен.

— И нечего на меня так смотреть, сам виноват, нефиг было запихивать куски своего паззла во всякие артефакты, поглощающие и собирающие души.

Тоща неожиданно приобрела друга. Бродила она, как всегда, голодная и злая, в окрестностях замка, тихо рыча и нюхая воздух в поисках хоть какой-то добычи. Мимо её носа пролетела странно мелкая нелла и унеслась в сторону леса. Подумав, Тоща направила стопы туда же, решив заглянуть на запретную территорию. Родные лесные запахи сразу же подняли её настроение — нет ничего лучше знакомой местности! Воздух, правда, был слишком легким и чистым, но тут уж ничего не попишешь. А уж когда ей повстречались первые златопряды, и вовсе стало здорово. А когда чуть дальше вглубь леса встретились пауки размером с неё саму…

После честной и яростной драки, оторвав противнику все восемь ног и распотрошив мягкое брюхо, Тоща победно и ликующе взревела, встав в классической и картинной позе, которую так часто изображают доблестные кинорежиссеры, снявшие очередной опус на тему боя титанов: Тираннозавр против Трицератопса. И ведь правду они нам показывают, черти гениальные! Низко нагнув голову и вытянув во всю длину хвост, поставив одну из задних лап на поверженного врага и ревя во всю глотку, Тоща являла собой ту самую картину справедливости и мощи: властелин на своей земле, на своей суверенной, честно захваченной территории. Давайте встанем и поаплодируем ей, девочка всё же нашла себе место в новом и чуждом для неё мире.

Её крик, древний, как сама праматерь-Земля, пробудил такую же древнюю магию. Эхо рева разнеслось по всем мирам мироздания и пришел отклик. Из небесного портала над поляной размахнулись два крыла, и гибкий, юркий и прекрасный, к Тоще по широкой спирали спустился молодой дракон.

Драконологи бы сказали, что он принадлежит к виду венгерский хвосторог, дикая его версия, неприрученная и совершенно не знавшая никакого контакта с человеком. Прибыл он из Радужной долины параллельного драконьего мира.

Увидев молодую бескрылую самочку, хвосторог насторожился, но, обнюхавшись с красавицей, понял, что девушка прекрасна и без крыльев. Было немного жаль, что её нельзя увести с собой в небесную долину, но кто мешает остаться ему здесь, с ней?

Как и все юные девушки, Тоща застенчиво отворачивалась и тихо рычала на всякие поползновения незнакомого парня, но стоило тому отойти в нерешительности, так тут же включала завлекательную тактику: строила глазки, призывно стонала и нежно покусывала за челюсти — своеобразный поцелуй тираннозавра.

Крылатый красавец деловито сновал вокруг милой юной леди, сверкал желтыми глазами и ласково рокотал, приглашая к брачному танцу.

К декабрю Тоща достигла зрелого возраста, ей исполнилось полных три года, что для рептилии вполне достаточно, чтобы начать взрослую самостоятельную жизнь. За четыре месяца она сильно переросла лошадь и почти не уступала в массе и мощи носорогу.

Ведь тираннозавры — рептилии, а они растут всю свою жизнь, так что до реальных размеров матери Тоще ещё расти и расти, пока ей не стукнет хотя бы десять-пятнадцать лет, но к оплодотворению она была готова уже сейчас.

Всё очень просто: сама природа распорядилась так — чтобы достичь своего максимального размера, гадрозавру требовалось всего от десяти до двенадцати лет, тогда как гигантский тираннозавр мог расти в течение двадцати-тридцати лет. Такие выводы ученые смогли сделать, анализируя годовые кольца костей рептилий. По ним видно, что взрослые «полноразмерные» особи хищных и травоядных ящеров имели существенно различающийся возраст.