Холмы фейри. Я тебя присвою!

11 *

Эльф шел на поправку одновременно хорошо и тяжело. Рана от присутствия в ней частиц железа гноилась, и ее приходилось вскрывать и чистить от гноя. С другой стороны, принц окончательно пришел в себя и теперь откровенно маялся от безделья, вредничал, капризничал, причиняя мне кучу неудобств и мешая заботиться о его ране.

Каждая перевязка для меня была как каторга, я так и не привыкла к обнаженному мужскому телу, а эльф, словно истинный дикий лесной житель, обнажался по любому поводу и даже срывал мешающие ему повязки. Казалась, он вообще надевал одежду только потому, что того требовали придворные приличия, а дома нечего было стесняться, и в своем замке фейри разгуливал, словно дикарь, прикрывая один только срам, от чего всякий раз, как я встречалась с ним в коридоре, не знала, куда девать глаза. Казалось, эльфийский рыцарь вообще не чувствовал ни холода, ни жара.

По мне, принц томился больше от безделья, чем от боли, рана не причиняла ему сильного беспокойства, его организм вполне удачно справлялся с остатками железа, но от скуки фейри каждый раз придумывал для меня очередную проблему и задачу, например, как уложить в постель не желающего в ней лежать больного. Я не справлялась, и приходилось тащить на себе потерявшего сознание от усталости вредного и упорного эльфа.

Так повторялось со всем, начиная от еды и заканчивая уборкой в комнате. Фейри не давал перестилать постель, валяясь на ней, но, как только я начинала заниматься другим делом, тут же вскакивал, не давал убирать пыль в комнате и раскладывать вещи по своим местам, устраивая в комнате беспорядок. Одежду, что я ему приносила из гардероба, швырял на пол, и приходилось вытаскивать все наряды, пока принц не выбирал один или вообще отказывался одеваться.

Каждое действие сопровождалось капризом и вредностью. Не те кружки, не те ложки, не тот поднос, не та еда. Неудобная подушка, простыни неровно лежат, жаркое одеяло, это притом, что эльф, сидя у камина, засовывал ноги чуть ли не в огонь! Короче, каждая моя встреча с фейри была полна ужаса, я не знала, что еще сказочная скотина выдумает, потому старалась отсиживаться на кухне, от чего эльф еще больше скучал и еще больше выдумывал мне проблем! А самое главное - не щадил ни меня, ни себя.

На моей памяти рыцарь был первым существом, самостоятельно желавшим поскорее загнать себя в могилу.

Постепенно я узнавала замок, открывала в нем новые комнаты и разбиралась с садом. По моему мнению, его можно еще было спасти и собрать кое-какой урожай дикоросов и самосевов, тем более эльф питался совершенно не так, как человек. На кухонной полке я нашла фейрийский кулинарный справочник, и оказалось, что сказочные существа предпочитают питаться лепестками шиповника и семенами аниса. Потому-то сухари из желудей показались эльфу сказочным пиром.

Меню для выздоравливающего состояло из одуванчикового вина, жареного корня лопуха, салата из ростков папоротника и речной рыбы под пряными травами, которая сама прыгала в корзину без всякой удочки, стоило подойти к реке, но после всех тех чудес, что я наблюдала в эльфийских землях, меня уже ничто не удивляло.

По ночам в замке было жутко: в зарослях и углах шуршали мыши, иногда в сад с хрустом забредала стая оленей из соседнего леса - поживиться чем осталось. На деревьях светили глазами совы и ухали филины, под крышей скреблись и пищали нетопыри, а в окна стучались крупные мотыльки и не только. Однажды вечером, привлеченная светом свечи, к стеклу прижалась страшная зубастая рожа. Благо я с первого дня резко пресекла попытку принца оставлять все двери и окна в замке нараспашку и старалась перед сном все запереть на мастер-ключ, дабы мелкие жители страны фей не забирались в замок и не вили гнезда в гардеробных и каминах. О крупных я старалась не вспоминать.

Все хозяйство замка легло на мои плечи, пока хозяин, способный на пакости и шалости, но неспособный на хоть какую-то мало-мальски полезную работу, валялся в постели, помирая от скуки. Судя по крохотным комнатками на чердаке и в подвале, в былые времена здесь водилось много слуг.

А если судить по количеству железа в замке, то все слуги были людьми, потому что железо дешевый металл относительно серебра и золота, все лопаты, ведра, чаны для белья, сковороды, совки и половники сделаны из железа.

Но теперь некому было выполнять прихоти эльфийских лордов и леди, фейри отыгрывался на мне одной.

Потому, потакая капризам принца, я вынуждена была переселиться в его гардеробную и ночевать на софе, свернувшись калачиком, для того чтобы удовлетворять любые капризы принца. Приносить тому воды, поправлять одеяло в час ночи, как будто он сам не мог этого сделать, и петь колыбельные, так эльфийская скотина засыпала быстрее и не просыпалась до утра.

***

С моим появлением в замке принц, кажется, повеселел. Еще бы! Столько развлечений - гонять меня вверх-вниз по лестницам!

Фейри вообще старались не замечать слуг, но, к моему ужасу, принц, которому полегчало, заметил, а я нашла причину появления и исчезновения вещей в доме.

Лечебные травы были не единственным волшебным приобретением, иногда в кухне сами собой появлялись миски, полные лесных орехов, и корзины с яйцами дроздов. А иногда исчезали сухари и остатки недоеденной эльфом еды. Еще кто-то по ночам вылизывал тарелки и кастрюли. Всегда в одно и то же время, словно обмен даров леса на дары кухни. Вскоре я обнаружила горе-менял, а вот они меня не увидели, пока не стало поздно. Незнакомые тени легли на порог, и я замерла.

Две ободранные фигуры крадучись проникли в замок из сада. Стараясь не дышать, я рассматривала пришельцев. Тощие, с ободранными коленями, одеты в сухие листья, ленты травы и лохмотья, явно фейри, в колпачках из львиного зева и с дырявыми мешками за спинами. Оставив на столе пару рыбин, воришки стали шарить по чугункам и кастрюлям в поисках объедков.

Недолго думая, я, протянула руку и толкнула дверь, ведущую наружу. Створка звонко хлопнула, а крючок звякнул закрываясь. Воришки подпрыгнули до потолка и заметались по кухне, сбивая миски и кубки с полок. Потыкались в закрытые двери и окна, осознали, что деваться им некуда, и притаились под перевернутыми мисками.