Холмы фейри. Я тебя присвою!

14 *

Он бы и не подумал оторвать задницу от мягкого кресла, оставить вино и покинуть свой любимый замок для защиты смертного человека, что для бессмертного, подобного богу фейри, надо сказать, равносильно оскорблению и унижению!

Надо мной стоял мокрый принц. Злыдень ушастый улыбался наоборот. То есть мелкие и острые зубы были крепко стиснуты, а уголки губ смотрели вниз, выдавая все то презрение, которое испытывал к смертной фейри. В довершение ко всему глазик принца начинал дергаться.

Ну все, жди едкого или оскорбительного комментария! А может, чего и похуже. Захотелось найти водяную нечисть, открыть ей пасть, залезть внутрь и захлопнуть. В желудке у чудовища безопаснее, чем под прожигающим взглядом принца.

Но речная живность, набившая желудки, больше хлеба не хотела и теперь требовала зрелищ.

Мерроу и роаны по пояс высовывались из воды, показывая тюленьи пятна на боках, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. Тянули шеи, как черепахи, и озирались. Русалочья мелочь пожиже боялась в открытую заявить о себе, но они, подражая жабам, повысовывали на поверхность свои пучеглазья и глядели во все глазищи. Стайки тельвит-тегов шуршали в камышах и также пялились на бесплатный цирк. Еще бы: не каждый день увидишь выбешенного донельзя джентри. Ведь высшие эльфы всегда соблюдали арктическое спокойствие и невозмутимость так, словно у них вовсе не было эмоций.

А главное, не они являлись объектом его ненависти и злобы, а значит, будет весело, кто-то обязательно пострадает. В общем, к реке стянулась вся округа.

Одна хульдра, не стесняясь, села на бережку, подобрав под себя копытца и обернув их коровьим хвостом, она даже спрятала руки под передник, короче - уселась поудобнее, чтоб уж наверняка ничего не пропустить. Даже тролль перестал жевать и вылез из-под моста.

Краем глаза я увидела, как, поглядывая на рассерженного принца, два мерроу вцепляются в половину келпи и медленно, чтобы джентри не увидел, утаскивают в воду, а потом рывком крадут и вторую часть туши. На поверхности остались только зеленые кровавые разводы и посверкивающая, словно брильянты, чешуя.

Я зажмурилась, готовая к громам и молниям над своей головой, а когда фейри увидит, что келпи растащили на бутерброды, и осознает, что отыграться ему не на ком, сорвет злобу на мне. Ну все, до него дошло.

- Слабая, хрупкая смертная! - Принца аж трясло от ненависти. Как же сильно эльф ненавидел людей! Выпаливая эти слова, он брызгал слюной и скалил белоснежные эльфийские зубы. Я ожидала удара в следующую секунду или сметающих чар, после которых буду ощущать себя лягушкой и квакать.

Однако Робин отвлекся на голову келпи, которая медленно начала уходить под воду. Начищенный (мной, между прочим) сапог фейри с чавканьем приземлился на голову речной лошади и придавил ее к илу. Волна сильнейших чар хлынула, сметая все на своем пути. Те, кто прятался под водой и цеплялся за останки келпи, силясь их утащить, дружно пошли ко дну, а их ошметки всплыли на поверхность.

Мою кожу обдало ветром, холодя, но чары миновали не тронув. Гламур и внушение - самая частая напасть, которую насылают эльфы на людей. Я испуганно ощупала себя на предмет жабьей кожи или еще каких-нибудь неприятностей. Ничего. Пронесло. Почти.

Принц даже не дотронулся до меня, брезговал смертной. Однако сила его ненависти была неподдельна. Где-то на деревьях маленькие пикси, чувствительные к чарам и магии, скорчились от боли и попадали вниз. В камышах оглушенные тельвит теги пускали пузыри, силясь встать после магического удара. Мерроу и роаны в ужасе нырнули под воду, выставив на поверхность только ноздри и круглые от ужаса глаза. Может быть, они и хотели бежать без оглядки, но боялись, что движение привлечет внимание разъяренного джентри. Никому не хотелось быть жертвой его плохого настроения. Река затаилась и вымерла, будто и не жила всего секунду назад. Только тролль отупело топтался поблизости, соображая, что тут происходит. Кажется, помимо несъедобности он еще был и чаронепроницаемым.

А потом настроение принца переменилось на ехидно презрительное, и он накинулся на меня с упреками.

- Тебя только за смертью посылать, никогда не принесешь, вечность ковыряться будешь, да еще с полдороги вернешься и переспросишь! Ты настолько глупа, что не в состоянии справиться даже с самым простым заданием! Что сложного в том, чтобы достать кухарку и тролля?!

У меня язык отнялся. Даже если бы я хотела возразить, не посмела, ибо тролль и в самом деле наличествовал, проблема было только в транспортировке. А к ней я не знала, как подступиться. Внезапно я почувствовала себя невероятно глупой: может быть, это и в самом деле просто? Просто для бессмертного принца фейри, а не для смертной! Которая размером как раз на один зуб этого самого тролля!

- А кухарка? - продолжал перечислять мои грехи Робин. - С такой помощницей, как ты, я потрачу свою бесконечную жизнь на ожидание того, когда же наконец будет выполнен мой приказ! Ты кого угодно уморишь своей черепашьей скоростью! Бессмертный постареет, прежде чем… Что? - Робин резко обернулся к робко подошедшей хульдре, глаза его горели праведной яростью. Я его понимала: прервать тогда, когда ты уже разошелся. Но с другой стороны, возможно, кара упадет на чужую голову. Вот, я уже рассуждаю, как заправский житель страны фей! Пусть кто-нибудь другой пострадает, только не я!

Однако на хульдру эти сверкания глазками не действовали, она совершенно спокойно произнесла:

- Если позволите, я буду вашей кухаркой и стану верно вам служить. Тогда эта юная особа займется исключительно своими обязанностями и ваши приказы будут выполняться скорее. - Я воззрилась на козлоногую женщину с надеждой в глазах. Это ответ на мои мольбы. Только согласится ли принц? Женщина выглядела не столь шикарно, как джентри, и, скорее, относилась к разновидности фейри попроще, из-за того, что обитала в неблагих дворах. Мятая, рваная, вся в заплатах одежда говорила о том, что фейри знавала времена получше.