Холмы фейри. Я тебя присвою!

20 *

Рядом с комнатой принца был крохотный закуток, судя по лягушатнику и дыре в полу, нечто вроде нужной комнаты и гардеробной одновременно. Этой комнатой, похоже, не пользовались вовсе. В стены были вбиты гвоздики, на которых висело неразличимое тряпье, в толще складок что-то шуршало. Лягушатник давно превратился в болото, а саму комнатку наискосок пересекали нити паутины. Здесь тысячелетиями никто не появлялся. Тем не менее природный нужник работал. Я толкнула ногой наросший на краю комок мха, и он с шумом ускакал куда-то вниз по желобу, проходящему в толще древесины. В ответ мне дохнуло смрадом застарелого нужника. Изучив конструкцию, я поняла, что эта труба тянется через все ярусы.

Что ж, куда бы отхожая труба ни вела, эльфы туда точно побрезгуют лезть, а значит, будет легко избавляться от остатков зелий, защитных амулетов и прочей антиэльфийской запрещенки.

Комнатка мне уже нравилась. И вода проточная имеется, почисть лягушатник - и хоть залейся. Прибраться только.

Орудуя двумя булавками, я столкнула в нужник все ненужное, внутренне содрогаясь: вдруг застрянет?! Но дыра бодренько засасывала кишащее паразитами тряпье, и вскоре я на четвереньках оттирала лягушатники. Три круглых естественных бассейна, один глубже другого. Стоило соскоблить с дальней стены последние комки чернозема, поросшие мхом и папоротником, как тут же оттуда хлынула ледяная вода. По очереди наполнила все три бассейна, устремилась к нужнику и в нем исчезла. Я принялась убирать дальше. Откопала туалетный столик со сгнившими ножками. Пара катушек из комнаты эльфа решила дело. Теперь у меня имелся стол. Радовало то, что огромное окно во всю стену, смотрящее в провал, было затянуто стрекозиными крыльями, мои эксперименты с зельями никто не увидит. Посуды явно не хватало. Я собрала из комнаты эльфа все брошенные чашки и бокалы, треснутые, с отбитыми ножками и ручками, но этого было мало. Поэтому начну с простейших оберегов.

Мне понадобилось всего полчаса, чтобы из говна и палок, плюс рябина и ее сок, сделать вполне себе рабочий амулет. От смерти не спасет, но агрессивную эльфятину отпугивать должен. От высокопоставленных дам и господ, конечно, требовалось оружие помощнее, но зачаровывать они меня теперь не смогут, если я, конечно, не совершу очередную глупость.

Удовлетворившись результатом, я продолжила уборку.

Когда вернулся фейри, я выглядела настолько невинной, что любой, кто меня увидел, сразу решил бы, что я что-то натворила. Такой кристальной честности и невинно-наивной незамутненности на свете не бывает. Но уставший принц не обратил на это внимания, направился ко мне, устроившейся на куче листвы, деловито столкнул и растянулся на моем месте. Хотя я битых четыре часа чистила его спичечный коробок, вытряхивала мокриц из одеял и взбивала мшистые перины. Все лишь бы ему угодить. У меня, раньше не жаловавшейся на здоровье, болело все: руки, ноги, поясница.

Злость и усталость накатили со страшной силой, я плюнула на все и на эльфа в том числе, метафорически, конечно же, вряд ли я смогла бы пережить настоящий плевок, и залезла в эльфийскую кровать. Злобно дернула на себя одеяло и, не думая, что мне грозит за такую наглость, заснула.

Утром проснулась от мурлыканья принца. Фейрийский гад довольно мелодично напевал, вертясь перед зеркалом.

У меня волоски дыбом встали на коже. Ведь именно так, своими песнями, через чары, вплетенные в слова, они очаровывают и завораживают, а потом ты и себя уже не помнишь.

Окончательно проснулась, когда увидела, что принц выжидающе отвел руку с подвязкой в сторону. Вспомнив про свои обязанности, я вскочила, столкнув с себя одеяло и кучу листьев, что укрывали мои ноги, и бросилась помогать. Не помню только, чтобы ночью ими укрывалась. Мерзла - помню, а вот как набросала поверх одеяла листья - нет. Наверно, уработавшись, ходила во сне. Главное, чтобы эти листья я не из-под принца надергала. За такую наглость и наказание придумать невозможно. Поэтому я прятала глаза, краснела и быстро одевала полуголого фейри.

Сам эльф, похоже, умел только раздеваться и срывать с себя одежду. Даже завязывание шнурков для него представляло проблему, что уж говорить про кучу подвязок, застежек и прочих деталей придворного костюма. Я и сама в них путалась, хоть память не подводила. Все эти горы тряпок я видела на других эльфах и примерно знала, что и на какие части фейри натягивать.

Когда одетый, как павлин, фейри танцующей походкой отправился по своим эльфийским делам, я с облегчением выдохнула - смерть откладывалась. Хотя вряд ли эльфы столь милостивы и щедры, чтобы убить быстро, заиграть до смерти гораздо веселее.

Кажется, принц еще вдобавок не умеет пользоваться водой и мылом, а умывается, как кошки, языком и лапкой, потому что в мою кладовую он даже не заглянул. Но мне это было только на руку, он не увидит оберегов, способных развеять его чары. А о чем фейри не знает, то его не тревожит.

Вскинув голову, я осознала, что не одна. Помимо стайки мелких, лишенных сознания, примитивных фейри, что своим поведением напоминают насекомых, на потолке древесной пещеры висел нетопырь, и взгляд его был чересчур осознан. За мной наблюдают, а за Робином шпионят! Неизвестно кто, но принцы всегда на виду. Я порадовалась, что моя кладовая и спрятанные в ней амулеты закрываются вполне себе добротной дверью, облицованной дубовой корой. Когда вход в кладовую закрыт, дверь сливается со стеной, никто не узнает, что там есть помещение. Взяв шляпку желудя, я довольно метко метнула ее в нетопыря. Обойдемся без тарелки, приватность важнее. Я пожалела, что эльфийские жилища такие открытые, все как на ладони. Но ничего поделаешь. Фейри не люди.

Весь оставшийся день я занималась уборкой. Но фейрийская нора не поддавалось чистоте. Битых три часа я угрохала на выдергивание травы, а к вечеру волшебная зараза отросла вновь, да еще, довольная стрижкой, выпустила бутоны. Словно ей полегчало. Я плюнула и решила, что комнаты, больше сравнимые с оранжереями, вполне импонируют эльфам. По крайней мере, принц Робин не был против ядовитых кустов по углам и цветущего ковра под ногами. Даже я перестала обращать внимание на мотыльков, мелких пичуг и мерионов, насекомоподобных фейри.