Холмы фейри. Я тебя присвою!

23 *

Главное, теперь соли раздобыть, хотя бы щепоть, и чар как не бывало.

Я упала на колени перед входом в палатку и некоторое время корячилась в этой позе, избавляясь от содержимого желудка и от чар.

Пока рядом с моим носом не возникло копыто.

- Вы потеряли одну мышку! - жирный, как свин, фейри загородил мне дорогу. А я уж хотела было уползти. Хоть на четвереньках, но сбежать любым способом. Спорящим лордам-предателям напомнили обо мне.

Геделон подлетел, схватил за предплечье и вздернул. Я пожалела, что желудок уже пуст, пятна на его безупречном костюме подняли бы мне настроение.

- Смотри мне в глаза! - приказал фейри. И, так как остаточные чары все еще действовали, я уставилась на эльфа, будто кобра. - Не смей ни есть, ни пить, ни лизать ничего соленого или содержащего соль, а также принимать в дар, и не смей употреблять любым способом свою кровь или пот!

- Что ты делаешь? - возмутились лорды.

- Не умеешь, Моргот, не берись. У людишек соль и железо в крови! Среди них попадаются хитрые и догадливые, пьют собственную кровь, чтобы снять чары или скинуть гламур. Вот как это делается. Смотрите и учитесь! - Эльф отпустил меня, но я не сдвинулась с места.

Казалось, меня опутали веревками со всех сторон, канаты чар порабощали волю, я стояла, не в силах пошевелиться без приказа.

Моргот скрипнул зубами, осознавая правоту друга.

- Ну-ка, дай-ка я проверю твои чары! Поцелуй меня, малышка! Я друг твоего хозяина!

Заклятье скрутило меня, и я с удивлением поняла, что мои руки сами собой тянутся вверх и ложатся на плечи долговязого фейри. Дотянуться я смогла только до подбородка и с омерзением чмокнуть губами в издевающегося лорда. Тот и не подумал склониться, просто замерев, наблюдал за моими жалкими потугами. Не удивлюсь, если он прикажет прыгать вокруг него, как собачонка, в надежде лизнуть хозяина, а потом заявит, что для меня он слишком высок и целовать его сапоги - вот мой уровень. Мне физически становилось плохо от унижения, жаль, невозможно исторгнуть из себя всю мерзость. А ведь это только начало. И почему эльфам так нравится унижать?

- Смелее! Не будь такой скромницей. - Я попыталась вцепиться зубами в губу фейри. Хоть напоследок узнаю, какая у них кровь на вкус, раз не содержит ни железа, ни соли, но меня нетерпеливо отдернули от эльфа.

- И меня! - Теобальд, до этого не участвующий в издевательствах и колдовстве, оторвал меня от друга и впился в губы. - М-м… Вкус молодости! Жаль, недолго проживет, сто лет - и ее груди высохнут, а лицо станет как сушеный урюк! - сообщил он друзьям, оторвавшись. Я же сплевывала и терла губы рукавом, это мне никто не запрещал.

- Я тоже сниму пробу. - Меня схватил Геделон и, больно сжав лицо, поцеловал.

- Свежа как роза, только деревенским навозом попахивает. Готов поклясться, она девица. Самое то в подарок принцу.

Под дружный гогот меня втолкнули в шатер.

- Иди к своему новому хозяину и не смей сбегать, найдем - и ты пожалеешь о своих дерзких поступках.

- Право слово, я даже хотел, чтобы она сбежала. Это было бы весело…

- Не говори чуши! - резко оборвал его Геделон, и ткань шатра закрыла довольных и веселящихся лордов.

У меня не оставалось выбора, я просто пошла по тряпичному туннелю, полному пыли и мусора. Извилистый коридор вывел в небольшую палатку, а следом в еще одну. Ноги, не останавливаясь, несли меня вперед, подчиняясь маршруту, известному только наложенному заклинанию. Я посетила несколько шатров, прежде чем, откинув занавесь, шагнула в последний и сразу ощутила, как нечто сжимающее мои ноги и заставляющее их двигаться отпустило. С облегчением выдохнула и попыталась оглядеться. Но мне не удалось ничего увидеть, поскольку со всех сторон было одно и то же - клубы липкого, жаркого тумана.

Чья-то рука с ковшом мелькнула в тумане, плеснула воду на раскаленные камни, и все исчезло в пару.

Стоять на одном месте было страшно, казалось, со всех сторон вокруг меня мелькали тени, по бокам и за спиной слышались шепотки, а также премерзкое гоблинское хихиканье.

Тонкие пальцы скользили вдоль тела, задевая мелкими противными коготками, царапая кожу, цепляясь за волосы и одежду. Кто-то ткнул острым пальцем под ребра, и я пискнула, шарахнувшись в сторону. В тумане загоготали. С десяток мелких глумливых голосков и оглушительный бас, эхо подхватило эльфийский хохот.

Клубы постепенно рассеивались, и вот я уже могла хоть что-то разглядеть в этом мареве.

То, что я приняла за раскидистые ветви дуба, оказалось рогами сидевшего напротив существа. Широкие и разлапистые, они подпирали свод палатки.

Эльф не походил ни на одного фейри, что я видела до этого, разве что терновый король немного смахивал на сидящего, в любом случае можно было уверенно сказать, что они родственники.

Гигант вальяжно развалился на чем-то, что можно было принять за каменный трон, не меньше. С двух сторон от сидевшего свисали мокрые знамена. Вся палатка и присутствующие в ней кисли от жары и влаги. Только меня одну пробирал озноб.

Так вот кому принадлежит зеленый стяг, вот тот принц, которому служат лорды-предатели!

Крохотный гоблин, больше похожий на катышек филина, гнусаво доложил:

- Принц, верные слуги прислали вам подарок по случаю вашего рождения.

- Сахарный подарочек, - проскрипел какой-то сморщенный хоб из темноты и, наполнив кубок хозяина, растворился в клубах пара.

Коричневые, как увядшие листья дуба, глаза гиганта с интересом впились в меня.

Старший принц. Один из кровных братьев Робина, чистокровный фейри. Волосатый, потный, полуобнаженный, мерзкий, вонючий. Он был ближе к царству теней, чем его младший брат.

Возможно, передо мной сидит наследник тернового короля. Хотя я где-то слышала: не фейри выбирают себе правителя, его назначает теневой мир, сама земля, а все остальные живущие присягают верховному правителю на верность. Эльфы от природы свободолюбивый народ, сами выбирают, при чьем дворе и кому служить. Что-то подсказывало: я попала в неблагой двор, судя по знаменам, под предводительством принца, чьим деревом был бук. На это намекало то, что подданные принца не очень-то тянулись к прекрасному, предпочитая более низменные наслаждения и развлечения, иначе бы этот двор не обосновался в самом центре гоблинской ярмарки.