Холод между нами

Глава 2

Мне было жарко. Невыносимо. Будто в моей груди разверзлось жерло вулкана, расплавленная лава текла по венам, выжигая всё на своём пути. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох вырывался клубами пара.

«Ещё мгновение — и я расплавлюсь изнутри», — пронеслось в помутневшем сознании.

Перед глазами плясали чёрные пятна, сливаясь в причудливые узоры. Звон в ушах заглушал всё — даже собственные стоны. Я уже не чувствовала тела, только боль, бесконечную и всепоглощающую. В отчаянном порыве я попыталась вцепиться в ледяной пол, но пальцы лишь бессильно скользили по гладкой поверхности.

Я была готова молить богиню света Эрфин, чтобы она забрала мою душу и положила конец этим мучениям. Но потом вспомнила. Сын. Моё сокровище. Моя единственная причина держаться.

Не знаю, сколько времени я пылала, сражаясь с подступающей тьмой. Часы? Дни? Время потеряло всякий смысл в этом жарком аду.

И вдруг — блаженный холод.

Он накрыл меня, как шелковое покрывало, проник внутрь, затушил внутренний пожар. Холодные пальцы коснулись лба, и я застонала от облегчения. Боль отступала, уступая место дрожи — но это была благая дрожь, дрожь выздоровления.

Когда я наконец смогла открыть глаза, передо мной склонился он. Хранитель.

Его лицо было безупречным — резкие скулы, бледная кожа, почти прозрачная, будто выточенная изо льда. Губы — тонкие, слегка синеватые. А глаза... Глубокие, синие, как озеро в середине зимы, когда лёд становится таким толстым, что сквозь него едва проглядывает вода. В них не было ни капли жалости, но и равнондушия тоже — только холодная, расчётливая сосредоточенность.

— Выпей — его голос был тихим, но не допускающим возражений, словно скрип льда под ногами в безмолвном лесу.

Он поднёс к моим губам ледяную кружку, вырезанную из цельного кристалла. Вода оказалась горьковатой, с лёгким привкусом мяты и чего-то ещё — магии, древней и могучей. Я выпила жадно, чувствуя, как прохлада растекается по телу, затушая последние очаги пламени внутри.

— Я не знаю, кто так сильно хотел твоей смерти, — сказал он, отставляя кружку. Звук кристалла, касающегося ледяного стола, прозвучал, как колокольчик. — Но на тебя наслали проклятие огня. Одно из сильнейших.

Следующие дни слились в туман слабости. Я была настолько беспомощна, что даже не могла держать Ириона на руках. Хранитель приносил его мне только для кормления, бережно поддерживая мои дрожащие руки, а потом забирал, оставляя меня одну — слабую, но бесконечно благодарную.

Он ухаживал за мной — приносил еду, лёгкие бульоны, травяные настои, менял простыни, шёлковые, невероятно холодные. Даже вытирал мой пот влажными полотенцами, пропитанными травяным эликсиром. Его прикосновения были точными, без лишних движений, но в них не было ни капли отвращения или брезгливости.

Никто, кроме сестры, никогда не заботился обо мне так.

А он...

Он не просто выходил меня.

Когда силы начали возвращаться, Хранитель начал пробуждать во мне силу, о которой я даже не подозревала. Он водил моими руками, когда учил создавать ледяные узоры на стенах. Его голос, обычно такой безэмоциональный, терпеливо объяснял, как управляться с магией холода, что теперь текла в моих венах.

— Это дар Хозяйкие Леса, — говорил он, наблюдая, как я пытаюсь заморозить каплю воды в воздухе. — она отказалась от него. А тебе он спасёт жизнь, заглушая жар проклятия.

Однажды, когда я наконец смогла создать крошечную снежинку, он впервые назвал моего сына.

— Ирион — произнёс он, и имя зазвучало в воздухе, как колокольный звон, наполнив комнату лёгким морозным сиянием.

На следующую ночь, уложив Ириона, я не смогла уснуть. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь ледяные стены чертогов. Его комната была напротив. Я постучала, не дав себе времени передумать, следя, как моё дыхание превращается в лёгкий пар перед лицом.

— Войди — его голос пробил меня насквозь, заставив содрогнуться.

Он сидел в кресле у камина, огонь в нём был ледяным, синим.

Холодный и недосягаемый, как всегда. В свете пламени его профиль казался вырезанным изо льда — совершенным и неприступным.

— Ты что-то хотела? — спросил он, даже не повернув головы.

— Да.

Я подошла, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Села ему на колени, он даже не дрогнул под моим весом, и поцеловала. Его губы были холодными, но под ними скрывался огонь. Он не оттолкнул. Но и не ответил.

— Мне не нужна такая благодарность, — сказал он сухо, когда я оторвалась.

— Как... — я задохнулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу, — как тебя зовут?

Я спрашивала его об этом много раз. Но сейчас... сейчас он ответил.

— Элдрион.

— Элдрион — прошептала я, прижимаясь к нему, чувствуя, как холод его тела проникает сквозь тонкую ткань ночной рубашки. — Позволь мне принадлежать тебе. Хотя бы одну ночь...

Я всегда знала, что лёд может обжигать. Но не думала, что он бывает таким горячим. Его руки схватили меня, прижимая к себе с силой, от которой перехватило дыхание. Холодный воздух чертогов смешался с жаром моего тела. Он целовал жадно, словно пытался выпить из меня всю страсть, всю жизнь.

— Ты уверена? — спросил он, и его дыхание коснулось моих губ.

— Да.

Он сорвал с меня одежду одним движением, швырнув её на пол. Его пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой мурашки и лёгкое жжение — будто он рисовал на мне узоры из инея, которые тут же таяли под моим жаром.

— Ты дрожишь, — заметил он, проводя ладонью по моей спине.

— Не от холода...

Он усмехнулся, и в этот момент казался почти человечным. Потом поднял меня и посадил на себя. Его холод проникал в меня, смешиваясь с внутренним жаром, создавая странную, опьяняющую смесь ощущений.

— Смотри на меня — приказал он, и я посмотрела, потерявшись в его глазах — теперь они казались глубже, темнее.

Мы провели вместе три сладкие ночи. А потом пришёл лорд Вейский. Хранитель уничтожил его и ведьму, что помогла ему проникнуть в чертоги, за секунду — лёд сомкнулся вокруг них и разбился на тысячу осколков, унеся с собой последние следы моего прошлого.