Холод между нами

Глава 4

Стать новой Хозяйкой Северного леса... Эти слова звучали в моей голове странным эхом, будто кто-то другой произнёс их, а не я. Я сидела на крыльце своего нового дома, наблюдая, как первые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь вековые ели, и не могла поверить, что теперь этот лес — мой дом, моя ответственность, моя судьба.

Тяжесть нового статуса давила на плечи, но вместе с тем давала невероятное чувство защищённости. Впервые в жизни у меня появилось настоящее убежище — место, где я и мой Ирион могли чувствовать себя в безопасности. Деревья шептали мне на ушко древние секреты, ручьи рассказывали новости из дальних уголков леса, а травинки ласково цеплялись за подол платья, словно дети за руку матери.

И тогда вернулась Нарина. Это случилось на третий день моего правления. Я кормила Ириона, когда почувствовала знакомое присутствие. Дверь распахнулась беззвучно, и в проёме возникла она.

— Ты жива! — вырвалось у меня, и я тут же почувствовала жгучую неловкость. Ведь теперь я занимала её место.

Но Нарина лишь улыбнулась — её губы растянулись в улыбке, которая казалась одновременно и знакомой, и совершенно чужой. Но она не держала на меня зла, за то что я теперь занимала её место. Она стала Кадар Лериона, воина сотканного из самой тьмы, я видела что она счастлива и невольно в душу заползала жгучая зависть. Мужчина трепетно и бережно держал её в руках, смотря на неё, как на сокровище за которое, если будет нужно он сразится с целым миром. Я старалась улыбаться это ведь только моя вина, что я влюбилась в ледяную статую, которая никогда не ответит взаимностью.

Дни шли за днями, а фамильяр всё не приходил. Каждую ночь я засыпала с тревожной мыслью:

"А вдруг не придёт? Вдруг я недостаточно хороша?"

Чем дольше длилось ожидание, тем сильнее становился страх. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху, к каждому дуновению ветра...

И тогда это случилось. В ту ночь сон накрыл меня, как тёплое одеяло. И посреди этого тёплого покоя я услышала... Зов. Нежный, как первый снег, касающийся щеки. Кто-то осторожно трогал мою душу, будто перебирал невидимые струны.

— Хозяйка... — шёпот рассыпался по сознанию серебристыми искорками.

Я не знала, что делать. Никто не объяснил мне ритуалов. И тогда я просто захотела. Всем сердцем, всей душой. Пожелала, чтобы мой будущий помощник пришёл как можно скорее.

— Имя... — прошелестело в темноте. — Дай мне имя...

Слова пришли сами, будто всегда были где-то глубоко внутри:

— Холодок.

Меня вырвало из сна ощущение лёгкого веса на одеяле. На краю кровати сидел белоснежный песец. Его шерсть переливалась, как первый снег на утреннем солнце, а кончики ушей и хвоста украшали голубоватые разводы — будто кто-то окунул их в синюю краску.

Фамильяр наклонил голову, рассматривая меня умными глазами цвета зимнего неба. Потом его взгляд скользнул к Ириону, мирно посапывающему в своей колыбели. В его взгляде читалось что-то древнее и мудрое — и в то же время по-детски любопытное.

—Холодок, — прошептала я, протягивая руку.

Песец ткнулся холодным носом в ладонь, и в этот момент я почувствовала — между нами натянулась невидимая нить. Лес вздохнул глубже, деревья за окном зашелестели листвой, будто приветствуя новую Хозяйку и её верного спутника.

Холодок оказался терпеливым учителем. В отличие от Хама фамильяра Нарины, который иногда мог вспылить, мой фамильяр никогда не повышал голоса. Его объяснения были спокойными и размеренными. Мы часто сидели допоздна у очага, и он рассказывал мне о чудесах, которые видел за свою долгую жизнь в услужении у разных ведьм. Но о своих прежних хозяйках он никогда не говорил — и я не спрашивала, понимая, что эти воспоминания могут быть болезненными.

Если Хам мог становиться невидимым, то Холодок обладал другим даром — он мог проникнуть куда угодно, оставаясь незамеченным. Именно эта его способность заставила меня обратиться к нему с просьбой, которая не давала мне покоя.

— Сможешь проведать мою сестру? — спросила я однажды, когда мы варили сонное зелье для Ефима. — Меня беспокоит её судьба...

— Смогу, конечно, хозяйка, — ответил он, подталкивая хвостом деревянную ложку. — С рассветом отправлюсь. Скажешь, что узнать или передать — найду.

— А вдруг ты её с кем-то перепутаешь? — забеспокоилась я.

— Не кручинься, не спутает, — раздался скрипучий голос из угла. Леший качал люльку с Ирионом. — Родная кровь не обманет. А ты, хозяйка, не отлынивай — вон как варево вздыбилось!

Действительно, стоило мне отвлечься на несколько мгновений, как непослушное зелье начало пузыриться и выплёскиваться через край котла. Пришлось срочно вернуться к работе, но мысли о Юстинии не отпускали.

Холодок вернулся на следующее утро, появившись в вихре снежинок прямо на кухонном столе, за которым я пила утренний отвар.

— Всё с ней хорошо, хозяйка — сообщил он, отряхивая снег с лап.

— Ты уверен? — я сжала кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— А то! — фамильяр самодовольно подёргал хвостом. — Я сначала по замку погулял, посмотрел, что да как. Потом с сестрой твоей поговорил. О тебе беспокоился только тот дракон, что сына тебе зачал — так что считай, никто и не заметил твоей пропажи.

Он рассказал, что Юстиния работает в прежней должности, здоровье её в порядке, а больше всего на свете она хочет увидеть меня и племянника.

—Сама в гости придёт, когда выходные накопит — передал Холодок её слова.

С облегчённым сердцем я с новыми силами взялась за изучение магии. Увы, копари Видящих — древний гримуар, доставшийся Нарине от предыдущей хозяйки — мне не подчинялся. Книга будто сопротивлялась, страницы слипались, а буквы расплывались перед глазами. Да и Нарина сказала в тот день когда появилась после исчезновения, что после разрыва связи с лесом тоже потеряла доступ к его знаниям.

Приходилось осваивать магию методом проб и ошибок. Холодок, конечно, помогал, но, как он сам признался, был ещё молод для фамильяра — сменил всего несколько хозяек. Он хорошо разбирался в зельях и мог подсказать, как управлять потоками сил, но системного обучения предложить не мог.