Холод между нами

Глава 6

Каждую ночь я тонула в одном и том же сне. Элдрион приходил ко мне, касался холодными пальцами, шептал слова, от которых таяло сердце. Просыпалась я с ощущением, будто меня разорвали на части — сладкая боль разливалась по груди, не давая дышать.

—Как избавиться от нежеланных снов? — спросила я однажды у Холодка, когда мы собирали лунные травы у болота.

Фамильяр насторожил уши, его голубые глаза стали серьёзными:
— Русалочий оберег... или ритуал Сейшэров. Первый — просто не пускает сны. Второй... — он замолчал, перебирая лапками листья, — второй отрезает их навсегда.

Три дня я металась. Три ночи сдавалась сладкой пытке. Но сегодня... сегодня хватит. Если это продолжится, я никогда не смогу вырвать его из сердца.

— Элдрион... — я повернулась к нему после страсти, когда его пальцы ещё скользили по моей спине, оставляя ледяные узоры.

— Слушаю — его голос звучал как скрип льда под ногами в тишине ночи.

— Я люблю тебя. Так сильно, что от этого мне больно.

Он замер, потом медленно повернул ко мне лицо. Его глаза — обычно холодные, как озёрная гладь зимой — горели странным внутренним светом.

— Ты моё проклятие, снежинка — губы Хранителя дрогнули в непривычной улыбке. — Но с тобой... мне никогда не было так хорошо.

— Жаль, что ты всего лишь сон — прошептала я, впитывая каждый его черту, каждый блик в его взгляде.

Он странно посмотрел на меня. Что-то мелькнуло в его глазах — что-то живое, человеческое. Но прежде чем я успела понять что, сон оборвался.

Весь день я ходила как в тумане. К вечеру решилась. Нож, подаренный Хранителем, сверкал на деревянном столе, отражая лунный свет. Ирион сладко посапывал в люльке. Я сидела на полу, раскладывая по кругу высушенные травы — полынь, чертополох, корень муары. Руки дрожали, когда я растирала в ступке листья имэли — редкого растения, что растёт только на границе болот.

— Хозяйка... — Холодок беспокойно топтался у порога. — Ты уверена?

Я не ответила. Просто крепко зажмурилась и провела лезвием по ладони. Кровь — тёплая, живая — закапала в чашу с порошком. Слова ритуала срывались с губ сами, будто кто-то водил моим языком:

—Отрекаюсь от видений ночных,
От образов, что сердцу так милы,
Пусть память их станет туманной, глухой,
Как воды под толщей...

Комната вдруг погрузилась в холод. Стены покрылись инеем, дыхание превратилось в пар. И прямо передо мной, из вихря снежинок, возник он.

Элдрион. Настоящий. Разгневанный.

— Ты сошла с ума?! — его голос, всегда такой спокойный, теперь гремел, как зимняя буря. — Ритуал Сейшэров может убить, если желание недостаточно крепкое!

Он вырвал нож из моих рук — лезвие исчезло в облаке снежинок. Хранитель стоял надо мной, возвышаясь, как ледяная гора, его пальцы сжимали мои запястья так сильно, что должно было стать больно... но я чувствовала только ледяное жжение.

— Спасибо, что предупредили меня, Хранитель — я попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Вы что-то ещё хотели?

Глаза Элдриона вспыхнули синим пламенем.

— Разве мы не перешли на более... близкое общение, снежинка? — он сделал шаг вперёд, заставляя меня отступать к стене.

Спиной я ощутила ледяную поверхность. Бежать некуда. И только теперь до меня дошло...

— Значит... это был не сон? — голос предательски дрогнул.

— Не сон.

Рука сама взметнулась. Пощёчина прозвучала оглушительно громко в внезапно наступившей тишине. Я зажмурилась, ожидая ярости, ледяного гнева... Но вместо этого почувствовала его губы на своих.

Элдрион целовал меня так, будто хотел вдохнуть в себя всю мою душу. Его руки сжимали бёдра, прижимая к себе так сильно, что я чувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань ночной рубашки.

— Зачем? — я разорвала поцелуй, задыхаясь. — Ты же сам сказал, что не умеешь любить.

Его глаза — теперь совсем близко — светились странным внутренним светом.

— Ради тебя я научусь — он прижал мою ладонь к своей груди, где под кожей билось... сердце? — Без тебя, снежинка, я больше не могу.

За окном вдруг завыл ветер. Холодок тихо удалился, не желая мешать. Даже Ирион, обычно чуткий к любым звукам, спал непробудным сном.

А Элдрион... Элдрион остался. Настоящий. Не сон. И в его объятиях я наконец-то почувствовала — это начало чего-то нового. Начало нашей настоящей истории.