Холод, пламя и любовь

Глава 42

Был ясный теплый  день.  Мы стояли у подножия высоких Остроконечных гор, недалеко от стен крепости Ерек.  Шумная река,  с одноименным названием, спускалась с непроходимых скал и впадала в  широкий Дун, образуя извилистое устье, с множеством островов. Глубина   в этих местах позволяла пересечь реку  в брод. На одном из островов стояла крепость Ерек. 

—  Мы в нескольких шагах от победы. Пройдем это место, и дальше будет проще! Что Виктория, не боишься промокнут?  Постарайся не свалиться с лошади, когда будем переходить реку! — смеялся Блейн. 

Его доспехи сияли в лучах солнца. Красный плащ и длинные белокурые волосы развевались на  ветру. Всем своим видом он демонстрировал величие и гордость, хотя на деле даже не умел пользоваться оружием, висевшим у него на поясе. 

 Мои руки были  связаны длинной веревкой. Их  разрешалось  развязывать, только когда я отлучалась в уборную.  Блейн везде таскал меня с собой,  как собачку на поводке. За нами, тенью следовал Сивонг со своими воинами в рогатых шлемах. 

Мне достался изящный гнедой жеребец, с красивой блестящей шерсткой, но  с отвратительным характером. Частенько, Он как осел стоял на месте и мне с трудом удавалось его заставить двинуться. А один раз он решил не останавливаться.  Я чуть не выпала из седла. Со связанными руками в принципе сложно ездить верхом, но когда ты привязана другим концом веревки к чей-то лошади,  это становится еще и опасно. Хорошо, что Блейн вовремя заметил и прибавил ходу. Он сказал, что этот жеребец  один из лучших  коней в его конюшне. 

В тот день когда я бросила почтовый снорк с  Грином  в реку, Блейн велел переодеть меня в старое порванное платье и посадить в темницу.  Холодная и сырая камера, почти не отличалась от той, что была в Священном обители солоранцев. 

Я надеялась, что Грин спасен,  и я не напрасно провела  ночь  в этом темном месте.  Благо, на следующий день меня одели в новенькое платье, потому что Блейн считал, что королю не позволительно держать в своем окружении оборванцев. В остальном жаловаться было не на что. Единственное чего не хватало , так это теплой ванны.  

Прошло пять изнурительных дней пути и  одно сражение, с того момента, как мы покинули Перисфорд.   Серон оказался не по зубам Блейну. Чтобы сравнять  с землей такой большой город нужно  было в десять раз больше боеприпасов, чем имелось у войска южан. 

— Наше преимущество в огне-орудиях бесполезно, в условиях городского  боя! Мы завязнем там надолго,— заявил старый генерал Фелес, когда пришла новость о том, что Лорда Вестиваля арестовали, и легкий путь в Солорвуд для Блейна был закрыт.  

Это означало, что мое сообщение о предательстве  дошло до Эдварда, и Грин скорее всего жив и здоров. 

Блейн очень злился, в особенности на меня. Именно я была причиной того, что ему  пришлось идти на этот маленький и хорошо охраняемый пятачок, где его уже ждало войско северян.  

На подходе к Ереку, противник  устроил засаду, которую Блейн совсем не ожидал. На них напали  внезапно, выбежав из леса. 

Войско Блейна не сразу смогло сгруппироваться, чтобы отразить атаку. А кавалерия северян пробила ряды пехоты и подожгла повозки с порохом, устроив сильный пожар и выведя из строя  почти половину орудий. Что-то удалось восстановить, но большая часть поврежденных пушек осталась лежать на земле. 

Блейн велел  убить всех пленных  и раненных солдат противника, а тела закопать  в землю, чтобы их сожрали черви, и душа никогда не попала на небеса. Меня же  он лишил еды, сказав, что пока не победим, я не получу ни единого кусочка хлеба. Но лишение пищи, казалось ерундой по сравнению с тем, что собирался сделать Блейн с крепостью Ерек. 

Каждому, кто увидит Эдварда, было велено незамедлительно стрелять на поражение. Живым не брать. И объявлена  награда в пять тысяч золотых, за его голову. Все это время я боялась среди убитых увидеть  моего любимого.  Хотя скорее всего, если бы это случилось, об этом узнали бы все. Но я все равно всматривалась в лица, пересиливая себя. Было больно смотреть на мертвых людей, а особенно на живых, обреченых на смертный приговор, который немедленно привели в исполнение.

 Генерал Фелес, казался мне единственным адекватным человеком среди окружения Блейна. Кудрявая седая шевелюра и чисто выбретое лицо с добродушным взглядом. Он явно сочувствовал мне. 

Один раз он велел Сивонгу ослабить узел на моих руках, сказав что они покраснели и распухли. Сивонг отказался  выполнять приказ. Этот азиат из племени Унганду подчинялся только Блейну, словно робот, запрограммированный на голос хозяина. 

Тогда Фелес сам растянул веревку. Блейн увидел это и взбесился. Я думала, что генерала после такого поступка казнят. Но  когда он  напомнил Блейну, что Велиар велел сохранить меня живой и здоровой, тот  успокоился. 

Я сама не заметила, как мои маленькие ручки распухли и онемели.  Возможно генерал Фелес тогда действительно спас меня  от ужасных последствий. 

— Ваше величество! Лорд Дунотинг сообщил, что все дно реки усыпана капканами. Нужно время, чтобы расчистить путь, — прискакав на вороном коне сообщил генерал Фелес. 

— Если Дунотинг не хочет попасть под обстрел, то пусть подождет.  Сейчас я хочу сравнять эту крепость с землей. Мы сделаем это, даже если придется  потратить все запасы разрывных снарядов. Они пожалеют о том, что сделали!  Я объявил войну, назначил дату и место боя! А эти негодяи устроили засаду! Пусть теперь расплачиваются за нечестный бой! Никто оттуда не должен уйти живым!

— Ваше величество,  вы уверены,  что есть необходимость тратить все боеприпасы? У нас впереди еще Гритенбург  и Брутенберг. — спросил генерал.

— Мне плевать! Устройте им град из пушечных ядер! Я уверен, увидев такую мощь они поймут, с кем имеют дело! И скорее всего мы войдем в Брутенберг без боя! 

— А что если, их это не напугает?

—  Когда человек сталкивается с чем-то неизвестным он начинает придавать этому что-то божественное или в нашем случае дьявольское! Так пусть думают, что на них напал сам дьявол!  — зловеще захохотал Блейн, — Орудия к бою генерал!