Холод. Сага. Часть 20. Ущелье живых призраков

2 глава - 5

Турция. Анкара. Осень 2016 года.

До прилета Наума с друзьями оставалось часов шесть. Холод и Сивый оставили Вована с Ашотом решать проблемы предстоящей поездки, а сами сели в микроавтобус и решили прогуляться по турецкой столице без Вовановского «жрать хочу» и «давайте зайдем на этот рынок».

Осмотр решено было начать с мавзолея Ататюрка, президента Турции, однажды заявившего, что мир в доме – мир в мире и заложившего здесь основы демократии, правда турецкой. По местным меркам Ататюрк сделал очень много – заменил арабские буквы в написании на латинские, выдал туркам паспорта и разрешил женщине быть женщиной насколько это возможно в мусульманском мире. За это он получил права покоиться на самом высоком холме турецкой столицы Аныткабир, и, лежа в своем мраморном гробу любоваться, во что он превратил деревню со старой крепостью.

На входе Холода и Сивого ждали военные с проверкой личных вещей под рамкой металлодетектора. Внутри их встретило огромное количество рабочих, крестьянок и солдат, правда все они были каменными статуями. Живые люди были представлены местными КГБшниками в одинаковых черных костюмах, наблюдавших за десятком туристов с фотоаппаратами в руках и воинским караулом, который менялся на постах по собственному желанию – одному солдату надоело стоять – он махал другому, и тот становился на его место.

Сам мавзолей Ататюрка представлял из себя типичное строение чемоданно-сундучной эпохи в лучших традициях социалистического реализма с огромным пафосом и абсолютной ненужностью.

Холод и Сивый осмотрели сам мавзолей, а потом направились в музеи, посвященные жизни, деятельности, подаркам и автомобилям первого турецкого демократа. Дорогие авто, посуда из драгоценных металлов, мебель из ценных пород дерева, великолепные костюмы и огромное количество подарочных клинков, где рядом мирно соседствовали золотой меч короля Ирака, казачья шашка с сапфирами Ворошилова и обычная катана с бамбуковой ручкой, заставили Сивого произнести вслух:

– Чтоб я как этот Ататюрк жил!

Потом Холод посмотрел на часы, и они поехали в аэропорт. Пока Сивый ругался с местным навигатором, знающим только турецкий, Холод, изучая местные пейзажи, понял главное отличие старой Анкары-Улуса от новой, Атакуле – деньги и цены. В новой Анкаре было много бизнесменов в дорогих офисных костюмах, модных тусовщиков и светских львиц, а самое главное, большое количество золотой молодежи, праздно сидящей в европейских кафе или таскающейся по брендовым бутикам. Уличным торговцам, старухам с вязанными сумками, небритым мужчинам в спортивных костюмах и лакированных туфлях вместе с грязными детьми, выпрашивающими мелочь, в новой Анкаре места не нашлось.

Сивый тем временем договорился с навигатором, и они подъехали к аэропорту. Аэропорт оказался красивым, громадным зданием из железа и стекла, внутри которого был совершенно пусто. Холод и Сивый покатались на пустых эскалаторах, заглянули в пустые сувенирные магазинчики и бутики и уселись пить кофе с эклерами в пустом кафетерии, любуясь гигантскими аэропортовскими фонтанами, расплескивающими в разные стороны одинокие струи прозрачной воды. Сивый сделал вывод, что турки самолетами летать не любят.

Они не успели допить кофе, как приятный женский голос о чем-то заговорил из всех динамиков аэропорта. Холод и Сивый поняли одно слово – «Москва». Официанты и продавцы в магазинах оживились и, словно проснувшись, стали надевать на лица дежурные улыбки гостеприимных хозяев. Холод и Сивый шагнули навстречу выходящим из посадочного терминала аэропорта друзьям.

– Все отлично, – Холод пожал руку Наума, – срослось все, как надо. Сейчас отдохнете и трогаем уже, все готово. Как долетели? – он посмотрел на Кирюшу.

Кирилл в ответ улыбнулся:

– Владлен летел с турецким сериалом, Баир с газетой, Хосе с музыкой, – Кирилл ткнул в сторону сальвадорца в огромных наушниках, – а братец, как всегда, с бутылкой коньяка.

– А кто-то летел с открытым скворечником, который всю дорогу не затыкался, – разозлился Наум, – поспать не дал, турист хренов!