Холод. Сага. Часть 25. Адская клятва

2 глава - 14

Подмосковный город К. январь 2018 года

– Ты с Дымом этим аккуратнее, – Баир подковырнул кусок мяса в картошке, – он говорит мало. Слушай то, о чем он молчит. Сам у себя на уме. И люди у него такие же. Они вроде со всеми нашими, а вроде и как-то сами по себе. Академик – это его бухгалтер. Но он не как Иуда на бабках сидел. У Академика каждый рубль работает, – Баир запустил кусок мяса в рот, – есть еще Матрос. Этот, – Баир поморщился, – человек без вопросов. Но не всё делает, что Дым скажет. Если сказал «нет», значит на кривой козе не подъедешь. Даже Дым его не на всё уговорить может. Но эти-то ладно, – Баир махнул обрубком ладони, – есть там у них Швед. Это в возрасте товарищ. Вот этот самый сложный. Швед закон лучше всех знает. И вывернуть может как против тебя, так и за.

– Вертит, значит, – законом? – Холод придвинул к себе кружку с кофе.

– Тобой в этом законе вертят, – Баир ухмыльнулся, – они с Дымом друг друга стоят. Только не разные, как ангел с демоном, а оба от лукавого. Швед, как рентген. Человека насквозь видит. Может поэтому Дым его возле себя и держит. Не ошибается этот Швед, – Баир зацепил ложкой картофелину.

– А что же он с нами-то тогда ошибся, когда мы ему про Графа рассказали, – Сивый вошел в комнату и прислонился к косяку.

– А кто тебе сказал, что он ошибся? – Баир улыбнулся, – это он так присматривался.

– Сдохнуть бы Дым мог, если бы не мы, – Холод отхлебнул кофе.

– Не, – Баир покачал головой, жуя, – он знал, что не сдохнет. Он думает, как сейчас в этой ситуации поступить с выгодой для себя.

– Я вот одного не пойму, – Сивый бухнулся на диван рядом с Холодом, – что же люди Графа-то так слились по-быстрому?

– А потому, что это не люди Графа, – в комнате появился Дворецкий.

– А чьи тогда? – посмотрел на него Холод.

– Я думаю, от Графа, но не Графовские, – Дворецкий взял заварочный чайник и налил себе полстакана темного ароматного напитка, – Графу нужно убить. Но убивать он просто не любит. Его люди подготовлены. Они действуют быстро и незаметно. А это, – Дворецкий взял сахарницу, – не похоже как-то на Графа. Такое ощущение, что он вам специально подыгрывает. Он хочет, чтобы Дым поверил вам.

– Чё, опять засада? – Сивый прикусил губу, – почему всё время всё так хитро? Почему Граф не грохнет Дыма, не грохнет «Триумвират», если у него есть такие люди.

– Потому, что Граф – тоже часть чьей-то игры, – Дворецкий присел за стол.

– Прямо игры, которые играют в нас, – не удержался Сивый.

– Да, Михаил, ты прав. Когда мы создаем какую-то игру, мы очень часто не думает, что будет, если она закончится. Но если игра уже началась, она уже сама не хочет останавливаться. Тем более в ней есть игроки. А значит будут выигравшие и проигравшие. Те, кто проиграл, будут хотеть победить. Выигравшие будут цепляться за призовой пьедестал, – Дворецкий отхлебнул чай, – в конце концов, вся наша жизнь – это игра. Переписываются правила, меняются игроки, ломается сюжет, но игра остается игрой. И Граф это знает.

– Ни хреново так мы поиграли, – вздохнул Сивый, – а оказывается впереди игры еще больше. Так почему ты думаешь, что Граф опять решил с нами играть? – он посмотрел на Дворецкого.

– Я не думаю, – покачал головой тот, – я просто предполагаю. Вполне возможно, может оказаться, что Граф наигрался. Может оказаться, что он хочет начать новую игру, а в старой смести с поля все игровые фигуры, которые уже своё отыграли. Хотя, всё может оказаться проще. Граф готов к игре, но не готов к войне.

– Вот этот расклад мне уже нравится, – Сивый потер руки, – а прикиньте, и правда? Граф играл, а о войне и не думал.

– Логика в твоих словах есть, – согласился Дворецкий, – Граф привык к играм, где есть правила, а вы, простите, – Дворецкий улыбнулся, – в шахматы бейсбольными битами играете, чем ломаете его игру. Он может спрогнозировать окончание игры, но саму игру навряд ли.

– Значит хреновые мы игроки? – Холод поставил чашку с недопитым кофе на стол.

– Нет, – Дворецкий покачал головой, – наоборот слишком хорошие. О вас сломался Седой, Маргарита, даже Вэлс. Вы слишком хороши.

– А знаешь почему хороши? – в комнату вошел дядя Гена и стал выкладывать из нее батоны хлеба, – потому, что они, пан Дворецкий, не играют, – Гена потрепал по обросшей голове Холода и повесил сумку на ручку двери, – игроки-то они как раз так себе, хреновые. То гол себе забьют, то их с поля поудаляют. Вон, целая команда на скамейке запасных сидит в Норвегии. Но Дыма все равно опасайтесь, – Гена посмотрел на Холода, – тут Мишук прознал кое-что. Эти, которые на него налетели, люди Мутая.

– Вор такой был, – Баир отодвинул пустую тарелку.

– И где он сейчас? Почему был? – не понял Сивый.

– Потому, что сплыл, – дядя Гена подошел к холодильнику и достал батон докторской колбасы, – он своих на бабки вроде как натянул. Но они его простили. Расплатился вроде как. Метиса человек был, – дядя Гена положил колбасу на стол, взял нож и откромсал себе пол батона, – помнишь такого? – он посмотрел на Холода, – поговаривают, что, когда Метиса того, тот у него чемодан с бабками подтер. Не знаешь кто? – дядя Гена посмотрел на Холода.

– О, с этого места поподробнее, – улыбнулся Сивый.