Холод. Сага. Часть 25. Адская клятва

2 глава - 15

Московская область, недалеко от Хотьково, деревня Жучки. Январь 2018 года

Дым смотрел со второго этажа особняка на плечистого парня в ватнике, который огромной лопатой счищал снег.

– Ты уверен, что он это не сам всё накрутил? – услышал он за своей спиной голос Академика.

– Снега вон сколько напало, Дёмочка, – Дым словно не услышал вопроса и процитировал:

А снег метёт над проволокой колючей,

Над зоною метель хрипит,

Так вышло – смерть для нас попутчик,

Раз оступился – не простит…

Дым задумался и продолжил:

– В Магадане, Дёмочка, такой снег был, помнишь? Колючий и белый. Помнишь? Думаешь, не думал я об этом Холоде? Не… Всю ночь мерковал, – Дым снова посмотрел в окно, – не всё, Дёмочка, посчитать можно и циферками измерить. Магадан не забыл?

– Это ты к чему? – поморщился Академик.

– А к тому, что притащили тогда ко мне паренька Витю, который всех в карты на раз шпилил. Шельмует, сказали. Если бы я тогда считал, а не нутру верил, не было бы тогда вора Академика. Вот так вот, Витюш. Ты считал и поэтому выигрывал. Считать – твоё. А моё – тем, что у меня внутри чувствовать. Нет ему резона с нами так. Человек он, ох, не простой. Но без секретиков внутри. Так что можно, думаю, его выслушать – что он может захотеть, и что он может предложить.

– Думаешь, нас по-серьезке решили прижать? – Академик уселся на подоконник соседнего окна.

– Да пора бы уже, – Дым улыбнулся, – сколько лет уже государство бездействует.

– Так эти ж черти – не государство, – не понял Академик.

– Государство, Дём, это самый большой черт, а эти черти поменьше, которые решили, что они государство, – Дым открыл портсигар, чиркнул зажигалкой и закурил, – вон, смотри. Баламут внизу со снегом воюет, – он кивнул в сторону парня за окном, – каждый день лопаткой наяривает. Поэтому во дворе у нас всегда чисто. А представь, Баламут еблабанил бы и этот снег раз в месяц убирал. Вот так вот и с государством. Они раз копнут, а дальше снег валит и валит. Люди спотыкаются об него. И тогда какой-нибудь дядя Вася берет лопату и начинает чистить его сам.

– Забавно это, но философа выключи, – Академик поудобнее уселся на подоконнике, – мы не снег, Дым, мы часть той экосистемы, которую государство само и создало. Без нас ему никак.

– Ну и с нами херово, – Дым затянулся, – много нас слишком стало. Кавказ понаехал, не тех людей в закон ввели, а они еще больше настругали. Нужна лопата, Дём. И чем раньше мы это поймем, тем больше шансов у нас на плаву остаться, а не в омут нырнуть. Так что нет у него резона в хитрилки с нами играть.

– Может и нет. Только вот интерес у него какой, а, Дым? – Академик спрыгнул с подоконника, – ему коим боком наши враги? С нами у него дружбы особой нет. Так что там не от сердца всё.

– А у меня какой резон тебя спасать было? Перспектива, Дём, – ответил Дым, – мы и он – прошлое. А прошлое, оно как память, вместе держаться должно, если вот такого хренового будущего не хочешь.

– Вопрос только в том, что он попросит, – Академик поморщился.

– За то, что сделал, уже не попросит, – Дым отвернулся от окна, – за это он разговор с нами получил. А что попросит, то и выполним. Да, Дёма, если надо, и станцуем. Мы, Дём, люди, и под пулями ходим. Воровать, Дём, не воевать. Помнишь, чего было? Как наших пачкам клали?

– Он же и клал, – недовольно пробубнил Академик.

– Клал, – кивнул головой Дым и аккуратно потушил сигареты о край пепельницы, – и больше бы поклал. Только его ли это вина? Такие, как он, к нам не лезли. Это наши красавцы с ними скорешиться пытались.

– Ну конечно, – кивнул Академик, – они же вон чего…

– «Вон чего», они люди тоже. Думаешь у них закона своего нет? Есть. С этим как-то надо мириться. Не хочешь мириться – не пересекайся. Это бизнес, Дём, ты же лучше меня знаешь. – Дым улыбнулся, – Если бы не они, мы бы с тобой вдвоем прямо там бы в ящик деревянный сыграли. А он предупредил и на подмогу пришел. Подвох в этом искать? Я уже нашел, – Дым снова повернулся к окну, – у нас Бармалеев слишком много, а не Холодов. Мы от них никуда деться не можем. Мы Бармалеям обязаны, а этот Холод никому не обязан. Мы в тюрьмах их не греем, на стрелках за них не распрягаемся. Он свободен, Дём, и в решениях, и в поступках. В конце концов не его, а нас приговорил кто-то.

– Так какой же у него в этом интерес? – не унимался Академик.

– А тебе не срать на его интерес? – Дым пожал плечами, – много может быть интересов. Только он на наше место не метит. Ему своего достаточно. Он с нами пересекался, по-плохому когда было. А так… – Дым хрустнул шеей, – Иуде он два раза помог, с Монголом тоже вывез.

– Ну и шел бы тогда к Иуде, – остановил его Академик, – и к людям его. У них там народу порядочно. Вот почему он с ними не порешал всё?

– Дём, мы не знаем, что ему надо. А потом, Иуда уже всё, кончился. А те, кто после него остался, – Дым усмехнулся, – тридесятое царство в королевстве забытом. Вроде как наши, а вроде и сами по себе. Они давно ничего не решают. В бизнес не получилось. В сундуке свое злато заперли и сидят на нем, ждут, когда менты с обыском придут. А когда у тебя сундук под жопой и крутиться не надо, то по жизни мало тебя что интересует. Есть сундук – да и ладно. А спёрли сундук – и понеслось. Они как генералы на свадьбе. Важные, но никому не нужные.