Холод. Сага. Часть 25. Адская клятва

3 глава - 2

Москва. Каширское шоссе. Старая квартира Холода. Январь 2018 года.

Холод сидел за столом и пьяно смотрел на две выпитых бутылки водки. Он достал из кармана куртки перстень и положил его на стол. Неизвестно почему, в отражении стекла на шкафу появилась наглое лицо Дыма. Холод потряс головой и попытался отогнать ненужное видение. Дым исчез. Вместо него стали по очереди стали появляться Наум, Вова, Левчик, Доцент, Хосе, Владлен… Холод снова помотал головой. Друзья исчезли и вместо них появилась тюремная камера…

«В ней были люди... с тупыми бессмысленными лицами и пустыми глазами. Они оглядели его и пропустили сквозь себя.

– Где мне лечь?

– А ты что, не знаешь, поц? У параши. Чалтушник хренов. Так в дом не входят»...

Смех резанул слух Холода, и он сжал пустую бутылку. Камера словно испугалась и пропала. Вместо нее появилось суровое лицо Монгола: «Думал, что со мной ты человеком никогда не станешь, а ты и без меня вон во что превратился...»

Холод снова потряс головой, а потом сжал руками гудящие виски. Но мозг прокручивал перед его глазами уже совсем другое кино… Окровавленное лицо Метиса: «Слушай, может разбежимся? Там кейс с деньгами, бери и сваливай, я тебя не сдам, отвечаю»…

Эхом в голове Холода прозвучал выстрел и зачем-то появился улыбчивый Бройлер. Он был словно живой, если бы не кровоточащая дырка в груди: «Вот так вот, Холод. Небо одно, – подмигнул ему парень, – только знаешь, как нам всем на этом небе тесно? Ну ладно. Мы солдаты. Мы привыкнем…» Бройлер повернулся и собрался уходить. Холод протянул к нему руку и попытался остановить, но тут же появилась новая картинка…

Василич. Холод лежал на ринге, и судья отсчитывал свое «Десять, девять, восемь…» Василич приблизил к нему свое лицо: «Давай, вставай, Холод. Ты уже проигрываешь. Встань и бей первым!»

– Да пошел ты! – гневно бросил Холод и схватил бутылку, чтобы швырнуть в Василича, но вместо Василича уже стояли Седой с Лепехиным, на шее у которого болталась накинутая веревка.

«Есть шанс… Могу шепнуть по секрету…»

– Да идите вы на хуй! – проорал Холод и запустил бутылку в стену.

Седой усмехнулся и, взяв Лепехина за петлю, как собачку за поводок, исчез, а вместо него появился Граф. В одной руке он держал оторванную голову Маргариты, а в другой голову Гаранина.

«Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо», – голосом Графа произнесла голова Маргариты.

Холод перевел взгляд на голову Гаранина, и она ответила ему так же по-графовски: «Время – вода. Вода – это суть. Она течет. Время тоже течет. Время – вода, но все напрасно. Мы знаем, сколько воды уже вытекло. Но сколько вытечет – нам знать, увы, не дано»…

Холод залез под куртку и попытался вытащить Глок, но Граф с головами растворился, и вместо него появился улыбчивый японец Кейташи: «Многие считаю сон частицей смерти. Но на самом деле это ожидание. Ты просто ждал»... Японец что-то быстро заговорил по-японски. Холод сосредоточился, но не смог разобрать слов. Кейташи уже сменил слепой шаман из тайги:

«В тайгу волк пришел. Волком он стал среди каменных деревьев. Злой волк. И зубы у него железные. Плюется он этими зубами, и новые отрастают. А с волком стая его. Смотри, что у меня есть», – Шаман посмотрел слепыми глазами на Холода и разжал ладонь. Посреди линий на старческой ладони стояла Тея и обнимала Марка. Они словно чего-то ждали и не хотели уходить.

– Я иду к вам, – Холод с трудом поднялся из-за стола, – я дойду. Я смогу. Просто так… надо…

Он зажал в ладони перстень и, дойдя до кровати шатающейся походкой, рухнул на нее прямо в одежде.