Холод. Сага. Часть 25. Адская клятва

4 глава - 1

Подмосковный город К. январь 2018 года

– Ну и задачку ты нам загадал, – Академик посмотрел на Шведа и Матроса, а потом перевел взгляд на дядю Гену, который невозмутимо резал колбасу в салат оливье.

– Вы обещали, – напомнил Академику Холод.

– Мы от своих слов не отказываемся, – Швед подцепил вилкой кусок колбасы прямо из-под ножа дяди Гены, – задачка-то не в этом. В одной колонии бунт поднять – дело плёвое. А вот чтобы несколько зон за раз полыхнуло… Тут помозговать надо, – Швед сунул колбасу в рот, – хотя…

– Да чего тут это… церемониться? – Матрос постучал пальцами по столу, – курят у тебя здесь, хозяин? – он посмотрел на дядю Гену.

– Я тебе не хозяин, – повернулся к вору Гена, – и ты не на зоне.

– Ну извини, дядя Геннадий, – Матрос достал из пачки сигарету и понюхал, – зону-то не вопрос поднять. Малявы писанем на черные. В одной поднимутся, другие подхватят. Только, Холод, никак в ум не возьму. Ты же ради братвы своей стараешься. А нам-то резон есть вообще?

– Есть, – ответил за Холода Сивый, – еще одного мы достанем. Но придут другие.

– Так мы же их того, – Матрос ухмыльнулся, – нагнули и по самое не балуйся впердолили.

– А ты считать, Матрос, умеешь? – Холод взял со стола чашку с остывшим чаем, – нас пятнадцать было. Трое жмуров. Четверо с Дымом раненные. Половина ровно. И с кем ты дальше воевать собрался? А это так, разминка была.

– Тоже мне вояки, – пробурчал дядя Гена, посмотрев на Матроса, – так, побаловались по-детски, а уже герои на сто рублей гонору. Хоть медаль каждому одевай. Орден Сутулова…

– Ты, дядя Геннадий, в руках себя держи, – Академик взял табуретку и присел на нее, – мы же не спроста интересуемся. Дело-то теперь общее делаем.

– Угораздило ж тебя связаться, – дядя Гена злобно посмотрел на перстень Холода, а потом на воров.

– Крокодил, – примирительно сказал Холод, – иди баню затопи.

– Пойду, – ответил дядя Гена и взял с подоконника топор, – но, если чего… А, ладно, хрен с вами, он махнул рукой и вышел за дверь, впустив Кирюшу с Баиром.

– Чего он нас так не любит-то? – поморщился Швед.

– А ты у него спроси, – улыбнулся Холод, – только когда он без топора будет.

– А я спрошу. Хрен с ним, с топором, – Матрос встал и крикнул вслед дяде Гене, – подожди, дядя Геннадий, подсоблю тебе сейчас. Давно печь не топил. У матери последний раз в восемьдесят втором…

– Ладно, – Швед встал к столу и. взяв в руки нож, как профессиональный повар в миг превратил два огурца в ровные тонкие кубики и, стряхнув их в таз с уже нарубленной колбасой, картошкой, морковью, яйцами и горохом, повернулся к Сивому, – заправить есть чем?

– Майонез в холодильнике, – ответил Кирюша, с любопытством разглядывая вытатуированных пауков, которые шевелились лапками среди перстней на пальцах Шведа.

– Эх, чукча, кто ж оливье-то майонезом портит? Сметанки бы сюда, да пожирнее. А ты откуда такой кучерявый? – Швед посмотрел на заросшего Кирилла в свитере.

– Наш он, – предупреждающе похлопал Кирилла по плечу Баир.

– Ну коли ваш, значит и наш, – улыбнулся Швед, – так что на счет сметанки-то?

– А на счет лагерей чего? – посмотрел на него Холод.

– А чего лагеря? – Швед оглянулся на Академика, – в лагерях люди живут. Там добра и зла своего хватает, – он взял полотенце и вытер руки, – куда ход воровской доходит, еще как-то карабкаются. А на «красных» блатному смерть. Там нашей масти-то терять нечего.

– «Черные», «красны», – помахал головой Холод, – не понимаю.

– Всё просто. Смотри, – Академик взял из рук Сивого колоду карт, которую тот вертел в руках, – зона – это как колода «стирок», где все масти перемешаны, – он перетосовал колоду и вытащил карты, – вот тебе и красная масть, и черная. Одни рангом никто, другие рангом повыше, – Академик сдвинул карты и вытащил вольта с королем. А нам высшая масть нужна, лбы, – он снова перемешал колоду и бросил ее на стол, – лбов не будет – и говорить не с кем будет. На «красной» зоне людей проще поднять. Их там давят. Безнадега полная. Вот с ихними лбами мы и будем разговаривать, – Академик махнул рукой и бросил поверх колоды неизвестно откуда появившиеся в его ладони четыре туза.

– Это как так? – не удержался Кирюша.

– Запросто, – подмигнул ему Академик, – только запросто… Тебя, кажется, Кирилл зовут? – он посмотрел на Кирюшу, тот кивнул, – так вот, Кирилл. Это запросто тебе не понравится. Я этому запросту двенадцать лет жизни отдал. А вначале чуть этой самой жизни не лишился за это запросто. Так что пускай для тебя это фокус будет.

– А, – кивнул головой Холод, – теперь ясно, – на «черных» зонах людям есть, что терять.

– Именно, – кивнул головой Швед, – мы ход туда годами налаживали. А бунт поднять – мужичков подставить. Они и так страдают. А на «красных» лютые парни, злые. Так что давай, говори, что тебе надо конкретно. И получишь восстание Пугачева и Разина. Репу, кажется, в «сельцах» закрыли? – Швед повернулся к Академику, и тот кивнул, – ну тогда обхохочутся красноперые. А Матрос, думаю, сибиряков уже поднял. Он быстрый.