Холод. Сага. Часть 25. Адская клятва

4 глава - 9

Московская область, недалеко от Хотьково, деревня Жучки. Январь 2018 года

– Где я? – Паганини поднял гудящую голову и увидел перед собой Холода.

– Ты, скрипач, в аду, – улыбнулся Холод, – хотя, еще нет. Ад начнется, когда я дверь открою и друзей Дыма впущу.

– Впускай, – Паганини поморщился, – мне терять нечего.

– Да я понимаю, – Холод подошел к столу и взял с него монтировку, – жизнь ты не ценишь, ни свою, ни чужую. Я бы мог, – н подкинул в руке монтировку, – вскрыть тебе череп и покопаться в мозгах, чтобы узнать все, что мне надо. Но я так делать не буду, – Холод подошел к Паганини и подцепил монтировкой его подбородок, – у меня есть, что тебе предложить, скрипач.

– Ты что от меня хочешь? – Паганини отпихнул кивком головы от себя монтировку, – ты же знаешь, что ты ничего от меня не получишь.

– Если надо – получу, – Холод посмотрел на лампочку под потолком, – у нас даже друг твой глухонемой заговорил. Главное предложение правильно сделать. А у меня такое есть.

– Какое? – поморщился Паганини.

– Я тебе предлагаю свободу, – Холод положил монтировку на стол, – скажешь, что мне надо, и ты свободен.

– И Граф меня найдет, – Паганини покачал головой, – ты же вроде не дурак. К чему вся эта игра.

– Да я думаю ни к чему. Особенно тебе, – Холод улыбнулся, – это же не просто свобода. Свобода с бабками, которые ты Мутаю не отдал. Без бабок, конечно, для тебя свободы нет, а так есть шанс.

– Ну допустим, – Паганини посмотрел на связанные руки, – ты меня отпустишь. Только тебе меня смысла отпускать нет. Я же к Графу могу вернуться.

– Не вернешься, – Холод снова посмотрел на лампочку, – и ты это знаешь. Ты облажался, скрипач. Сфальшивил. А Граф фальши не любит. Так что это был твой последний концерт. И аплодисментов больше не будет. Занавес. Сейчас не Дым твой враг, не я, а Граф. А, как говорится, враг моего врага… Короче, свобода и бабки. А там как решишь, – Холод повернулся и направился к выходу из подвала.

– Погоди, – остановил его Паганини, – как вам Бетховен рассказал?

– По глазам его все прочитали, – повернулся к нему Холод.

– Граф мне не простит этого, – покачал головой Паганини.

– Он тебе и так не простит, – перебил его Холод, – но сначала тебе те, за дверью не простят. А они ближе Графа. Сейчас Граф для тебя – это страшная сказка, а воры – суровая реальность.

– Да я ничего толком не знаю, – Паганини взглянул сторону двери, – ты просто так к Графу не подступишься.

– А мне ничего конкретного и не надо. Назови мне то, чем я могу держать Графа за яйца, и тогда твои я отпущу, – Холод посмотрел на Паганини.

– У Графа нет слабых мест, – выдохнул Паганини, – даже ты, его сын… А он запросто так.

– Прямо вообще? Бесстрашный? – съязвил Холод.

– А ему нечего бояться. И не за что. У него ничего нет. А когда терять нечего, бояться перестаешь, – Паганини кивком головы стряхнул со лба капли пота, – не за что его тебе зацепить.

– Такого не бывает, – не согласился Холод, – просто ты, видимо, на свободу, да еще с бабками не хочешь. Поэтому и не стараешься вспомнить.

– Да нет такого! – горько усмехнулся Паганини, – друзей у него нет, семьи нет, он никому не доверяет. У него есть только враги. Он ради этого и живет.

– Враги, говоришь? – Холод подошел к Паганини, и, вытащив из кармана нож, щелкнул лезвием, – а ну-ка говори поподробнее. Может это и есть то, что мне надо?