Холод. Сага. Часть 26. Гол мертвецу

2 глава - 3

Подмосковный город К. Июнь 2018 года

– Вам действительно нужны небольшие группы, – Дворецкий посмотрел на Холода, – хотя о выбранной вами тактике я бы поспорил. Вы по-прежнему надеетесь, что они будут ждать вас там?

– Будут, – кивнул Холод, – Граф будет нас ждать там.

– Вы забываете, – Дворецкий посмотрел на Холода, – Граф – это не те люди, с которыми вам предстоит сразиться, так что выбор будет за ними, а не за Графом. Вы хорошо взбодрили его, сказав, что хотите уничтожить «Триумвират», но у этого могут быть последствия.

– У меня другого варианта не было, – Холод уселся под яблоней и откинулся спиной на скамейку, – а потом, какие последствия? Одними последствиями больше, одними меньше.

– Вы зря их недооцениваете. И Графа, и организацию. Я работал на них много лет. Они не тронули Графа только потому, что им это было не нужно. Зачем отвлекаться на единичные цели, когда есть что-то глобальное?

– Вот эти единичные и сбиваются потом в глобальное, – перебил его Холод, – и с Графом «Триумвират» явно просчитался.

– А вы не допускаете того момента, – Дворецкий присел рядом, – что «Триумвират» знает всё. Может быть по каким-то причинам они нуждались в Графе.

– А теперь что, разнуждались? – усмехнулся Холод, – Нет, Дворецкий, я так не думаю. В отличие от вас я много не знаю. Но видел могущество «Триумвирата» всего лишь один раз – в Турции. История, которая произошла со мной, попахивает фантастикой. Так вот про Турцию, – Холод сорвал с дерева листок, – могущество «Триумвирата» – это их деньги. Они отбирают у людей деньги. Вот наша ситуация, пожалуйста. Мы «Триумвират». По крайней мере нам никто не сказал, что мы больше не в нем. Но у нас уже отжали все деньги. Как вы это объясните? – Холод повернулся к Дворецкому и сдул с ладони яблочный листок, – Уберем Графа и они нам их вернут? А если Граф грохнет нас, то они нам не понадобятся? В чем величие? Обычная логика дельцов, далеких от идеи, которую они озвучивают. А потом сама их идея… Господство над преступностью путем создания своих преступников. Или они что думают, если я договорился с Дымом, то у них в руках Павлин-Жар Птица? А потом, Дворецкий, давай по-честноку, – Холод постучал рукой по скамейке, – допустим твой «Триумвират» однажды меня спас. Уберем все «но», зачем, почему и родственные связи и посмотрим, сколько я для них после этого сделал. И где помощь? Где их невидимые воины, которые сокрушат Графа. Или все их секретное оружие это я или Вовка? А они как кукловоды дергают за ниточку и пожирают плоды, выращенные нами за наши же деньги? В чем суть этой организации? Объясни, – Холод подмигнул Дворецкому.

– Вы судите об организации только по ее русскому филиалу, – парировал Дворецкий, – а это не очень объективно. Наш филиал – это кривое зеркало нашей страны, помноженные на амбиции и просчеты Графа.

– А в той Америке думаешь лучше? И где они там еще есть? – Холод покачал головой. У каждой страны, Дворецкий, свое зеркало, и рожи бандитские везде одинаковые. Аль Капоне? Так это ж учитель для половины нашей братвы. Только у них великая депрессия, сухой закон, а у нас рыночные отношения. А убивали так же пачками. И до сих пор ничего не изменилось. Где «Триумвират» навел порядок? Назови хоть одну страну.

– Нет такой страны, – согласился Дворецкий, – но «Триумвират» и не должен наводить порядок. Он не полиция и не государственная власть.

– А зачем он тогда нужен? Я слышал, там есть Магистр, какие-то консулы, какой-то священный круг… Прямо рыцари круглого стола, – Холод усмехнулся, – только дальше круга они ничего не видят.

– Вы говорите так, потому, что пришли к ним не по зову сердца, – вздохнул Дворецкий, – да, я тоже разочарован, но я еще верю, что мир можно изменить.

– Вернуть Маргариту? – Холод грустно улыбнулся, – Нет, Дворецкий, мир не меняется. Можем измениться только мы. Стать умнее, или наоборот поглупеть. Я знаю, зачем нужен ваш «Триумвират». И ты знаешь. Но сказать об этом почему-то боишься.

– Нет, не боюсь, – Дворецкий посмотрел на прыгающего по ветке яблони воробья, – «Триумвират» дает понять, на чьей ты стороне. Он испытание.

– А когда он перестанет тебя испытывать, – Холод повернулся к Дворецкому, – с чем ты останешься? С людьми, которым ты не веришь, с друзьями, которых у тебя нет или просто наедине с самим собой и тупыми мыслями?

– «Триумвират» просто так не отпускает, – Дворецкий посмотрел себе под ноги.

– Не отпускает тех, кто не хочет уйти, – Холод поднялся со скамейки, – только так, Дворецкий. Ты в «Триумвирате» пока он в тебе.