Холод. Сага. Часть 26. Гол мертвецу

3 глава - 3

– Я твоих в оранжевенькое одел, – Граф с улыбкой посмотрел на злобно шипящего Холода, – будут эдакие радостные апельсинчики.

– Козел ты, Граф, – бросил Холод, – ты же с детьми и женщинами не воюешь.

– А убийство – это не война, Холод, – Граф облокотился на раму без стекла, – а потом… Убьете их вы своей плохой игрой. Я здесь не при чем. Каждому свое. Богу Богово, а Кесарю Кесарево. Надеюсь, твои друзья увидели своих болельщиков и не подведут их. Лично мне бы не хотелось. И так столько напрасных было жертв… Хотя, – Граф наклонил голову, – скажи мне, а тебе нравится убивать людей?

– Тебе нравится, – ответил Холод.

– Не, мне не нравится, – Граф покачал головой, – одно дело, когда ты сам убиваешь. Это еще куда ни шло, а когда по твоей вине гибнут люди, вот это уже не совсем «гуд». Сколько народу ты так угробил?

– Не больше тебя, – Холод потер затекшую под стальным браслетом руку.

– Я ни с кем трупами не меряюсь, – Граф усмехнулся, – я же не маньяк. Просто у меня есть цель, а у тебя, Холод, ее нет. И никогда не будет. А без цели можно жить и всю жизнь мучиться, потому, что ты не знаешь, к чему ты идешь. Знаешь в чем беда Маргариты, Седого, Вэлса и тебя с твоими друзьями? Вы оказались в «Триумвирате» случайно. Вы туда не просились. Поэтому позволили вертеть вами, как марионетками. Я пришел туда по зову сердца. Я знал зачем и на что я иду. Но, как выяснилось, Магистру и его людям не нужны люди с идеей. От людей с идеей много проблем. Проще найти таких, как вы, найти ваше слабое место, надавить на него и превратить в рабов своих страхов. Вы вечные должники, Холод. Вы думаете, что вы хозяева положения, но это опасное заблуждение.

– Я знаю, – Холод выдохнул, – но я никого не просил брать меня туда.

– Но ты разрешил это сделать, – Граф покачал головой, – а теперь мучаешься и страдаешь. И ищешь бесконечные ответы на бесконечные вопросы. Ты бы мог сразу спросить у меня, почему ты там оказался. И я бы тебе ответил – ты согласился и не смог сказать «нет». Ты авантюрист, Холод. Ты бежишь. Бежишь от реальности, в которой надо быть обычным человеком, ходить на работу, рожать детей, ездить к теще на пирожки, сажать картошку на даче, брать кредит на машину, ругать власть, смотря телевизор, раз в неделю с дружками выбираться на шашлыки, рыбалку, охоту или в баню, – Граф улыбнулся, – ездить в Турцию не для того, чтобы взрывать старые крепости, а для того, чтобы наслаждаться отдыхом со «все включено». А, да… Еще втихаря можно было откладывать себе на новый ноутбук. Ну, конечно, наверное, надо было бы завести любовницу. Но это не для тебя. Смотри! Ты себе это только представил, – Граф рассмеялся, – а твою рожу уже так перекосило. Но чтобы так не жить, приходится себе в чем-то отказывать. А ты себе отказывать ни в чем не привык. Ты же Тони Монтана. Мир твой! Но, правда, ненадолго. Ты за него по-прежнему цепляешься. За тот мир, Холод, когда ты был всем. Тебя боялись, уважали и у тебя была цель – поиметь этот мир, который тебя выплюнул. Он не дал тебе денег от рождения, хорошего образования и даже счастья с удачей. Тогда ты решил это забрать у тех, у кого это было по твоему мнению слишком много. Но ты забирал не свое, а чужое. А чужое, Холод, рано или поздно встает поперек горла. И тогда ты начал искать, что не так. А не так – это ты, Холод. Ну не хотел ты работать слесарем – пошел бы в армию. А… Ты же был… – Граф махнул рукой, – ну остался бы там. Убивал бы, тебя бы убивали. С парашюта бы прыгал, гонщиком бы стал, экстрималом, скалолазом. Так нет. Их не боятся и не трясут перед ними конечностями от страха. Мир может и твой, Холод, только что от того мира осталось? Гора трупов, предательство, ложь. Ты же предал всех, Холод. Ты стал тем, кого сам ненавидишь. Ты вор, Холод. А что дальше? Твой мир, который у тебя сейчас, не примет тебя таким. Да ты и сам их отвергнешь. Жену, сына, семью, друзей. Потом сам их и возненавидишь, и будешь их убивать. Ты будешь их убивать своей ненавистью.

– Ты прям знаешь? – Холод сжал зубы.

– Знаю, Холод, – Граф стал серьезным, – ты – это я. Однажды я так же ошибся, когда захотел, чтобы этот мир стал моим. И я, решив стать Хозяином, нашел себе господина, того, кто выше меня. Твоего и моего мира не существует, Холод. Если ты хочешь жить так, приготовься расстаться с главным, что у тебя есть – свобода. Нет, я не про тюрьму. Свобода у тебя внутри. Игра снаружи. И ты раб этой игры. И плата, когда это все закончится, одна – одиночество. И тебе на хуй не нужен этот мир! – Граф сжал кулаки, – и тогда ты начнешь искать свое прошлое и пытаться вернуться назад, чтобы все исправить. Но назад уже не вернешься, Холод, потому, что ты стар, одинок и слаб. И тогда, Холод, ты как та собака, у которой отняли бой, будешь драться с самим собой. Ну ладно, – расширенные глаза Графа стали снова нормальными, – это всё лирика. Давай начнем игру. Добро против зла! – Граф достал из кармана металлический свисток и, сунув его в губы, призывно дунул.