Холод. Сага. Часть 26. Гол мертвецу

3 глава - 10

Недостроенный футбольный стадион рядом с подмосковным городом В. Июнь 2018 года

Граф дождался, когда ОМОНовцы увезут людей Комбата, а остальные разъедутся по домам. Когда над стадионом вместо прожекторов повисла луна, он выбрался из своего укрытия в подвале и уселся на бетонный блок. Посмотрев на луну, Граф достал из кармана брюк фляжку с коньяком и сделал глоток:

– Давно я такой игры не видел, – произнес он вслух и рассмеялся, – ничто не вечно под луной, потому, что ты луна вечна, – Граф поднял фляжку, – значит за твое здоровье, светило! – он сделал глоток и положил фляжку рядом с собой, – знаешь, луна, – Граф снова задрал голову вверх, – я слышал, у тебя две стороны, и на одной всегда темно. Как думаешь, сказки это или нет? Какого черта ты тогда светишь, если тебе самой темно? – Граф снова взял фляжку, – а вообще, я тебя понимаю, – он глотнул еще коньяка, – висишь ты вот в небе одиноко, и хоть польза какая-то от тебя есть. Хотя, какая от тебя польза? А, не. Есть. Упыри с вурдалаками на тебя воют. И я, дурак грешный. Слушай, а может я вампир? – Граф подмигнул луне, – я же все время крови хочу. Ну, так по крайней мере люди считают. Может надо было когда-нибудь этой крови напиться досыта, и, глядишь, полегчало бы. А я вот сижу тут с тобой и коньяк хлещу. Что скажешь, а, луна? Мы же с тобой никому не нужны. И никому до нас дела нет. Я говорю, а ты все время молчишь. Ну хорошо хоть слушать умеешь. А кому мне кроме тебя рассказать? Был бы волком, ей Богу на тебя повыл бы! Ну ладно, – Граф снова приложился к фляжке, – ты есть, я есть. Значит мы еще с тобой живы. Значит не все мы с тобой доделали. Я свое не отходил, ты свое не отсветила. Ну давай. За мной, кажется, приехали, – Граф повернулся в сторону фар подъезжающей к стадиону машины.

Он шагнул навстречу вышедшему из «Мерседеса» человеку.

– Здравствуйте, Граф, – перед ним возникло улыбчивое лицо Паганини.

– Что так долго-то? – усмехнулся Граф, – мы тут с луной почти нажраться успели.

– Постов на дороге много, – Паганини покачал головой, – три раза проверяли. Дождался, когда все разъедутся. Сейчас чисто. Можно ехать.

– Сейчас поедем, скрипач, – Граф кивнул, – вот скажи мне, ты футбол любишь?

– Смотреть – да. Играть нет, – ответил Паганини, – я вообще играть ни во что не люблю.

– А как же скрипка? – Граф искоса посмотрел на парня, – ты же на ней хорошо пиликаешь.

– Это не игра, – ответил тот, – это музыка.

– Вот я тоже думаю, – Граф снял испачканную рубашку и взял из рук Паганини вешалку с чистой одеждой, – на скрипке играть и в футбол играть. Здесь спорт, здесь музыка. И все равно игра.

– Еще в казино играют, – пожал плечами Паганини, – но там азарт, как в футболе.

– А вот скажи мне, Паганини, во что мы с тобой играем? – Граф застегнул пуговицы на рубашке и, сняв дорогие ботинки, влез в новые брюки, – какой у нашей с тобой игры смысл?

– Я не знаю, – искренне ответил тот, – вы хотите – вы играете. Это ваша игра.

– Правильно. Ты за это бабки получаешь, – Граф надел ботинки, – пока я играю – ты при бабках. А вот скажи, зачем они тебе нужны, бабки эти. У тебя их уже столько…

– Я не знаю, – Паганини снова пожал плечами, – привык уже как-то. Может уже ради самой игры? Кем бы я был, если бы с вами не познакомился.

– Тем бы и был. Убийцей, – Граф рассмеялся.

– Ну не знаю, – Паганини потрогал щетину, – вообще-то я и не убивал никогда до этого. Ну, до того, как мне деньги первый раз дали. Музыкой занимался. Может все и по-другому бы было.

– Не было бы, – Граф покачал головой, – внутри тебя, Паганини, всегда был другой Паганини, который не хотел терзать струны скрипки, а хотел убивать. Я того Паганини нашел, а не музыканта.

– Может и так, – Паганини посмотрел на носки ботинок, – только знаете, мне кажется по-другому немного. Из того мальчишки со скрипкой убийцу вы сделали.

– Это как же я так умудрился? – Граф пошатнулся, но Паганини подхватил его под руку, – как же у меня так вышло-то?

– Не знаю, – Паганини задумался, – наверное, вы этому мальчишке показали, что чужая жизнь ничего не стоит. И вы за нее заплатите.

– Ошибаешься, – Граф поднял палец, – я тебе показал, что чужая смерть чего-то стоит. Я тебе за нее заплатил. Про жизнь не было ни слова, – Граф помахал пальцем перед лицом парня, – жизнь, она вообще бесценна. А смерть – это товар, за который платят звонкой монетой. Вот и Холод своей жизнью обесценивает смерть. Удар по нашему с тобой бизнесу, дружище, – Граф похлопал Паганини по плечу.

– Я все сделал, как вы сказали, – Паганини поправил воротник рубашки Графа.

– Ты вообще молодец, – кивнул Граф, – но молодец за деньги, Паганини. А деньги в могилу с собой не утащишь. Думаешь, в аду шлюхи, вино, особняки и дорогие тачки есть?

– Я в аду не был, откуда мне знать, – Паганини посмотрел на Графа.

– А вот я был, – Граф вздохнул, – я в нем каждый день живу. Знаешь, что там есть, скрипач? Я. Там есть я. Такой маааленький, – Граф показал пальцами, – но без рожек. Вот скажи, Паганини, у тебя родные есть?

– Ну да, – парень вздохнул, – мать с сестрой. Правда, я их давно не видел.