Холод. Сага. Часть 26. Гол мертвецу

4 глава - 9

Старая дача Наумовых. Июнь 2018 года.

Тея сидела на крыльце и смотрела на лист, упавший с клена. Вначале он покружился под фонарем. А потом исчез в темноте. Тея опустила глаза вниз, а когда подняла, увидела шагающего от калитки по дорожке Холода. Словно ни в чем не бывало, он уселся на ступени рядом с ней и протянул ей кленовый лист:

– Привет.

Тея взяла лист, покрутила в руках и посмотрела на него.

– Почему не спрашиваешь, где я был? – повернулся к ней Холод.

– А зачем? – Тея пожала плечами и поправил на них клетчатый плед, – главное, где ты сейчас. У всех все хорошо. Все тебя ждали.

– И ты ждала? – улыбнулся Холод, – не устала ждать?

– Зачем ты это спрашиваешь? – Тея заглянула в его глаза, а потом перевела взгляд на луну, – ответь на этот вопрос себе сам.

– Уже ответил, – Холод обнял ее и прижал к себе, – а в Москве сейчас чёрти чего творится. Апокалипсис какой-то футбольный.

– Да, – согласилась Тея, – здесь как-то спокойнее.

– Теперь вообще спокойно все будет, – Холод тоже посмотрел на луну, – непривычно даже как-то.

– Боишься, что будет скучно? – спросила она.

– Не, – Холод покачал головой, – скучно нам точно не будет.

– Ну да, забыла, – Тея улыбнулась, – мы всегда что-нибудь придумаем. Еще столько пыльных дорог не пройдено, в столько дерьма ногами не наступлено…

– Если шутишь, это уже хорошо, – Холод поцеловал ее и взглянул в глаза, – а мне что-то не хочется. Знаешь, – он обнял ее еще крепче, – я только сегодня вспомнил, сколько мне лет.

– Ну да, – Тея снова улыбнулась, – у тебя уже сын взрослый.

– Да не, я не об этом, – Холод покачал головой, – смотрю сегодня на эту молодежь, которая беззаботно пляшет и флагами машет и не понимаю… Мы же могли быть такими.

– Тогда время другое было, – Тея вздохнула.

– Хорошее было тогда время, – остановил ее Холод, – можно было стать кем ты захочешь.

– Это да, – согласилась Тея, – только вот сколько можно прожить лет, чтобы понять, кем ты стал и кем хотел быть.

– Да понял уже, – Холод положил голову на ее плечо, – стал отцом, мужем, другом, племянником. Не стал сыном, братом.

– И это говорит Холод? – улыбнулась Тея.

– Да, – он поднял голову, – я стал забывать, как меня зовут на самом деле.

– Но Холод вроде неплохо звучит. Могло бы быть и хуже, – Тея улыбнулась, – а почему ты об этом обо всем задумался? Прозрел?

– Проснулся, – Холод почувствовал, как в его бок врезался просочившийся через дверь бультерьер и уткнулся мокрым носом ему в ладонь, – ну вот, Снежка разбудили. Подожди. У меня ему подарок есть, – Холод сорвался со ступенек и побежал к калитке.

Через минуту он вернулся, прижимая к груди черный комок. Тея всмотрелась и увидела, как Холод поставил перед Снежком черного щенка, помахивающего хвостиком. Она улыбнулась и подошла к ним. Снежок деловито обнюхал прижавшего хвостик черного, как ночь бультерьера, а потом, ткнув носом, позвал его играть. Щенок секунду постоял, а потом смешно побежал по траве, спотыкаясь на тонких лапках и утыкаясь тяжелой головой в землю, за радостно скачущим впереди него Снежком.

– Совсем черный, – улыбнулась Тея.

– Ага, – кивнул Холод, – но черный пес – это не черный кот. Я уже почти до дачи доехал, а он сидит. Может чей-то, – начал было Холод, но Тея остановила его:

– Нет, здесь никто, кроме нас-то и не живет. Значит к нам пришел. Как его зовут? – Тея посмотрел на Холода.

– Ори, – ответил он, это она.

Тея удивленно посмотрела на него.

– Собака Ночь, – Холод развел руками, а Тея рассмеялась и обняла его, – главное, чтобы Вано не подрал. Или ему тоже подругу найдем?

– Ага, – кивнула Тея, – а потом сразу в зоопарк переедем. А интересно получается, – Тея посмотрела на скачущих возле дома собак, – черная и белый. Как мы внутри. Наполовину черные, на половину белые.

– А так и получается. Все-таки, когда цвета всего два, жить намного проще, – Холод потерся щетиной об ее волосы, – пусть мир цветной будет. А мы по-черно-белому глядеть будем. А цвета нюхать научимся, слышать, но видеть будем только то, что хорошо и плохо. Это знаешь, как называется?

– Не видеть зла, – ответила Тея, – а потому не хотеть его совершать.

– Точно, – Холод положил руку ей на плечо и процитировал, – у нас нет времени, чтобы различать цвета, но его хватает для того, чтобы делить людей на плохих и хороших.

– Прекрасная фраза. Кто это сказал? – Тея взглянула в его глаза.

– Гаранин, – поморщился Холод, – но я про него тебе как-нибудь потом расскажу. Пойдем домой, жрать охота. А ну, собаки, домой, – Холод повернулся к Снежку и его новой приятельнице, – у нас молоко есть?

– Маленькой что ли? – не поняла Тея.

– Да нет, мне, я сырников хочу, – Холод прижал Тею к себе, и они пошли по дорожке. Впереди них бежали две собаки – черная и белая. Теперь Холод точно знал, что за любой черной полосой всегда бывает белая, и это не связано с удачными днями или нет. Черное – это ушедшая ночь, а белая – приходящий вслед за ней новый день…