Холод в ее крови

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Всё началось около пятидесяти лет назад. Тогда в борьбе за власть над городом схлестнулись две банды. И, казалось бы, у одной из них нет никаких шансов, как вдруг, одним утром, стражи обнаружили, что огромный пустырь за городом завален изуродованными трупами второй банды.

– Я тогда еще совсем зеленым был. Карманником на рынке. Два мордоворота поймали меня, когда в ночлежку возвращался. Привели к главарю. – Оборотень, рассказывая это, был мрачнее тучи. Прятал взгляд и дрожащие руки. – Я тогда решил – убивать будут! Но нет. Посадили за стол, напоили, накормили и начали рассказывать, что, если позволю нанести себе отличительный знак банды, стану своим. Не будет больше голода, побоев и постоянного страха смерти. – Мужчина вдруг посмотрел мне в глаза. – Я был всего лишь запуганным ребенком. Я согласился. Подумал: это всего лишь рисунок, что такого?

– Значит, печать можно нанести лишь добровольно, – пробормотала я. – Что было дальше?

– Мне приложили к запястью черный камень с рунами, кожу обожгло холодом. Дружелюбие главаря и его мордоворотов сползло, как прошлогодняя краска. Меня скрутили и бросили в подвал к десятку таких же бедолаг. – Он вздохнул. – Уже потом, когда нас стало намного больше, я узнал, что права отказаться не было ни у кого. Самых стойких пытали огнем и сталью, несговорчивых – убивали. И так до тех пор, пока все члены теневого мира не стали "одной дружной семьей". – По его лицу прошла судорога боли. – Минул примерно месяц после того, как всех отпустили по домам. Тогда печать сильно нагрелась, а в голове прозвучал приказ прибыть к хозяину. Все, кто не повиновался, умерли. Те же, кто пришел, увидели демона. Тогда мы всё поняли, но было поздно. – Горло мужчины пересохло, он закашлялся.

Я пододвинула к нему нетронутое пиво и кивнула, подбадривая.

– Чего хотел от вас демон?

– Его срок истекал – нужно было возвращаться в свой мир. Но он желал, чтобы мы собрали силы для прихода его товарища.

– Вот как?

– Нам раздали черные обсидиановые кинжалы и сказали убивать, пока те не станут полностью белыми. И что чем мучительнее умрет жертва, тем больше силы впитает оружие. – Большими глотками оборотень опустошил чашу с пивом. Мотнул головой, прогоняя хмель. – Меня тогда взяли под крыло опытные головорезы. Уж не знаю, чем приглянулся. Мы... справились. А те, кто нет, пошли на корм демону. – Он вдруг вздрогнул всем телом и уставился на меня невидящими глазами. – Мы все боимся смерти! И стар, и млад – все задумываются о ней. Все преклоняются. Мы знаем, что наступит миг, и наша суть попадет в руки богини Смерти, чтобы, очистившись, пойти на перерождение. Демоны лишили нас посмертия. Не страшна боль! Какие там мучения? У нас больше ничего не будет. – Он схватил меня за руки и сжал с такой силой, что затрещали кости. – Никогда!

– А богиня не получит сил и ослабнет, вслед за чем ослабнут ее дети – вампиры, – прошептала я, сокрушенная догадкой.

– Но не ты, – закончил мысль оборотень.

Я закрыла на миг глаза, укуталась в Холод так, что узоры инея пробежали по коже. Посмотрела в глаза мужчины, испуганного такими переменами, и спросила:

– Как тебя хоть зовут-то?

– Табел.

– Нам нужно разыграть твою гибель, Табел. Никто не должен ничего заподозрить. Но прежде ответь: где именно ожидает меня демон?

Табел меня словно не услышал. Кивнув, принялся описывать события давно минувших дней, словно решил исповедаться:

– У нас отобрали те кинжалы. Белые и просто ледяные на ощупь. Собрали всех в одном из больших залов катакомб под городом, заставили раздеться догола. Демон вошел в нарисованный на полу круг и умер – просто рассыпался в пепел. А главарь принялся втыкать кинжалы в пол по периметру зала и нашептывать какие-то мерзкие резкие звуки. – По лицу оборотня потекли слезы. Голос дрожал. – Новый демон начал вылезать прямо из пола, словно тот был нарисован на бумаге. А мы... На наших телах одна за другой начали появляться все те раны, которые мы наносили своим жертвам проклятым оружием. Нашим мучениям не было конца и края. Мы не могли умереть: наши души крепко держала в своих путах печать.

Табел рвано выдохнул и надолго замолчал. Я не стала его торопить, не стала ничего говорить, даже когда прошло несколько минут.

– Пятьдесят лет прошло, – прохрипел оборотень. – Десять раз я уже переживал подобное. И лишь в последний раз вмешались стражи – нам чудом удалось сбежать, а демона повязали. О, как мы радовались! Да мы молились за здоровье служителей правопорядка! А они... Они... Они...

Табел вдруг захрипел, схватился за сердце, после – за печать.

– Я не привел тебя. Ослушался. – С уголков его губ закапала кровь, но мужчина выглядел счастливым. Он улыбался. – Освободи.

Я протянула ладонь, накрыла его запястье, четко осознавая, что скрыть подобное не удастся. Когда душа не придет на ужин к демону, он обязательно поймет, что именно произошло.

Но разве могла я поступить иначе?

Табел умер свободным, а я так и не узнала, где прячется демон.

***

Снова закат. Я очнулась. Но знаете, о чем думала, умирая? О том, что будет, если меня найдут демонопоклонники. Что будет, если очнусь я в лапах демона. В его власти. У меня не было ни малейших гарантий, что за мной не проследили от таверны. Что не обнаружили лаз, пусть я и заметала следы. Смерть – это всегда страшно. К этому невозможно привыкнуть.

Невозможно смириться.

Невозможно отказаться.

Заставив себя встать с кровати, я первым делом освободила Римула, а потом долго смотрела на его измученное лицо с заострившимися чертами. Даже в смертельном сне оно не знало покоя.

Я выбралась наружу и вернулась с барашком для молодого вампира. Надеялась, что этого будет достаточно. Должно быть достаточно!

Потом ноги сами привели меня в заброшенный храм. Мимо золотой посуды. Мимо колонн, поддерживающих высокий потолок. Мимо нетронутых, невостребованных даров.