Холодная месть. Горячее лето

Глава 1

Марго

Воздух на террасе висел теплый, густой, как расплавленный мед. Он пах ароматом жасмина, вьющегося по перилам, и нежного ненавязчивого, но дорогого парфюма с моей кожи. Весенние цветы. Тот самый, что Тимур подарил на прошлый день рождения.

— «Он пахнет твоей нежностью», — сказал он тогда.

Я поправила прядь волос, выбившуюся из высокого, небрежного пучка, который Даша назвала «идеальным хаосом». Легкий вечерний ветерок тут же поиграл с ней, лаская шею. Тимур сидел напротив, его лицо освещалось мягким светом свисающих ламп-шаров. Он улыбался.

— …и представляешь, мама снова за свое: «Рита, тебе уже двадцать три, а ты все в своем журнале копаешься». — Я крутила ножку бокала, наблюдая, как золотистое вино оставляет следы на хрустале. — Я ей говорю: «Мама, я текстовый редактор. Я не копаюсь, я создаю». А она: «Тимур создает, он проекты ведет. А ты буковки расставляешь».

Тимур засмеялся. Голос у него был бархатный, успокаивающий.

— Не слушай ее. Твоя мать просто хочет внуков. И видит в тебе легкую добычу, раз ты рядом. А меня хвалит, потому что я — удобная отговорка. «Вот с Тимуром все стабильно, можно и о детях подумать».

Он отставил свой бокал. Его пальцы — длинные, ухоженные, без единой царапины — накрыли мою руку на столе. От прикосновения по коже пробежали знакомые, приятные мурашки. Четыре года. И до сих пор мурашки. Глупо, да?

— Знаешь, хватит о других, — его голос стал тише, интимнее. Он притянул мою руку к себе, прижал ладонь к губам. Его поцелуй был теплым, чуть влажным от вина. — Давай поговорим о нас. О том, какая ты сегодня невероятная.

Я почувствовала, как тепло разливается из точки касания по всему телу. На мне было простое черное платье-мини из легкого шелка, с горловиной и таким же легким лоскутом, что свисал от шеи вниз по спине. Даша настояла: «Меньше значит больше, особенно когда «больше» стоит как крыло самолета». И была права. Взгляд Тимура это подтверждал.

— Люблю тебя, детка, — сказал он, глядя прямо в глаза. Его темно-карие глаза, такие знакомые, казались сейчас глубокими, как колодцы. — Больше всего на свете.

Сердце екнуло где-то в районе горла. Вот оно. Приближается. Момент.

— И я тебя люблю, — выдохнула я, и это была чистая правда. — Ты у меня самый лучший.

Он улыбнулся еще шире и уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но на столешнице, рядом с его локтем, завибрировал телефон. Тихий, настойчивый гудок.

Легкая тень пробежала по его лицу. Он бросил быстрый взгляд на экран. Незнакомый номер. Но его черты заострились, в глазах мелькнуло что-то… озабоченное? Нет, наверное, серьезное. Деловое.

— Прости, малыш — он отпустил мою руку, и кожа тут же почувствовала холод. — Это по работе скорее всего. Я отойду на минуту. И как только вернусь, мы продолжим. Обещаю.

Он встал, поправил манжет рубашки, бросил мне еще одну ослепительную улыбку и скрылся в полумраке ресторана.

Я откинулась на спинку стула, позволив улыбке стать еще шире. Малыш. Он редко называл меня так. Только в особые моменты. В остальное же время: «детка», «Марго», «Рита». Внутри все трепетало, как стая взволнованных птиц.

Четыре года. Четыре счастливых года вместе. Университет. Первая поездка во Францию, где он потерял паспорт, а я три дня объяснялась с полицией на ломаном английском. Первая серьезная ссора, когда я застала его в соцсетях за флиртом с однокурсницей. Тимур тогда клялся, что это просто «дружеское общение», плакал, дарил огромного плюшевого медведя и букет из сотни бледно-розовых роз. Моих любимых. Мы пережили это. Стали сильнее.

Родители его обожали. Особенно мама. «Настоящий мужчина, с перспективами, из хорошей семьи» — не устает ежедневно напоминать она. Для них Тим был идеальным пазлом в картине моей «успешной жизни».

А для меня? Для меня он был… Тимуром. Привычным. Немного нервным, моментами грубоватым. Но таким любимым. Я была уверена, что сегодня пазл-жизни окончательно соберется в единую картину.

Еще утром он загадочно сказал:

— «Никаких планов на вечер. Только ты и я. Будь как всегда шикарна. Жди сюрприза».

Даша, узнав, тут же вломилась ко мне с целым арсеналом лаков и косметики и заявила:

— «Белый маникюр. Классика. Он никогда не подводит».

И сделала его — безупречный, с едва заметным перламутровым переливом. Потом помогла застегнуть платье и вынесла вердикт:

— «Убьешь наповал. В хорошем смысле».

Тимур и встретил меня у подъезда как принц. С огромным букетом розовых роз.

— Твои любимые, — прошептал в волосы.

И… маленьким брендовым пакетиком. От того самого ювелирного дома, витрины которого я разглядывала в нашу неданную поездку в США.

— Это тоже тебе, но позже, — с хитрой улыбкой сказал Тим, убирая пакет в карман пиджака, когда я потянулась к нему.

Но сейчас он ушел. А пакет так и остался висеть на его стуле, полуприкрытый тканью пиджака.

Внутри все заныло от любопытства. Я не из тех, кто роется в чужих вещах. Уважаю личные границы, даже в отношениях. Но это был не «чужой». Это был мой подарок и мой мужчина, который, возможно, вот-вот сделает мне предложение. И сюрприз болтался тут, в двух сантиметрах от моей руки.