Холодное небо

Глава 3. Пересекающиеся прямые

День для Самус тянулся с невыносимой медлительностью. Её мир сузился до размеров старого сарая и узкой полоски реальности, видимой через щель в стене. Она наблюдала, как серый утренний свет постепенно теплеет, становится почти белым к полудню, а затем снова начинает угасать, приобретая холодные, синеватые оттенки.

Она методично занималась рутиной выживания. Каждые полчаса она вставала и выполняла комплекс упражнений — бесшумную, плавную гимнастику, похожую на танец. Это не была тренировка, это был способ разогнать кровь, не дать мышцам застыть и сохранить драгоценное тепло. Она следила за своей импровизированной водосборной системой. К середине дня бутылка наполнилась чистой, прозрачной водой. Самус сделала несколько маленьких, экономных глотков. Вкус был пресным, пустым, но живительная влага разошлась по телу, притупляя чувство голода и проясняя мысли.

Она изучала город. Теперь, при дневном свете, она видела больше деталей. Дети в ярких одеждах, идущие группами. Пожилые люди, медленно бредущие с сумками. Она видела ритм. Утром — поток машин в одном направлении. Днём — затишье. Вечером — обратный поток. Цивилизация жила по строгому, предсказуемому расписанию.

Она пыталась понять их технологический уровень. Средства связи были, очевидно, беспроводными. Многие жители держали в руках небольшие светящиеся прямоугольники и смотрели в них, полностью отключаясь от окружающей реальности. Но при этом транспорт был архаичным, энергетика — централизованной и, судя по дыму из высокой трубы на горизонте, основанной на сжигании органического топлива. Это был мир контрастов. Мир, который освоил микроэлектронику, но ещё не покорил чистую энергию.

Больше всего её интриговала письменность. Она видела её повсюду: на бортах машин, на вывесках зданий, на больших щитах вдоль дороги. Она запоминала символы, пыталась найти закономерности, сопоставить их с изображениями. Её мозг, созданный для взлома инопланетных кодов и понимания чужих языков, начал свою титаническую работу по дешифровке.

Но всё это было лишь заполнением времени. Ожиданием. Все её мысли были прикованы к сигналу, к той промзоне на окраине, куда она отправится, как только сгустятся сумерки. Она сидела в своём сенном гнезде, обхватив колени руками, и смотрела на город не как на угрозу или спасение, а как на поле предстоящей операции. Она была спокойна, сосредоточена и смертельно опасна. Даже без своего доспеха.

***

Константин Сергеевич шёл по лесу уже несколько часов. Его дыхание было тяжёлым, а старые суставы протестовали против каждого шага по пересечённой местности. Но он упорно двигался вперёд, сверяясь с компасом и картой.

Природа вокруг была прекрасна в своей осенней меланхолии. Запах мокрого мха, тишина, нарушаемая лишь стуком дятла, холодный, чистый воздух. В любой другой день он бы наслаждался этой прогулкой. Но сегодня он не видел красоты. Он искал аномалии.

Его модифицированный счётчик Гейгера молчал. Никакого остаточного излучения. Это было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что это исключало худший сценарий: аварию какого-нибудь спутника с ядерной установкой на борту. Плохо — потому что это лишало его простого и понятного следа.

Он вышел к району старой вырубки — тому самому месту, на которое указала его триангуляция. Это было огромное пространство, поросшее молодым березняком и иван-чаем. Посреди поляны возвышался огромный, замшелый валун, оставшийся со времён ледника. Идеальный ориентир.

Именно здесь, у подножия валуна, он нашёл первое доказательство.

Это был не кратер. Не обломки. Это был идеально ровный круг выжженной травы диаметром около трёх метров. Трава не сгорела дотла, она словно… испарилась. Края круга были идеально чёткими, будто вырезанными лазером. В центре земля была слегка оплавлена, превратившись в стекловидную корку.

Константин Сергеевич опустился на колени, его сердце колотилось, как у мальчишки. Он достал из вещмешка лупу и начал изучать землю. Никаких признаков горения, никакого запаха химии. Это был результат воздействия высокой энергии. Очень высокой. И очень сфокусированной.

Он поднял голову и осмотрелся. Отпечаток был здесь. Но тот, кто его оставил, ушёл. Куда?

Старый физик включил логику следопыта. Если бы это был тяжёлый объект, он бы оставил вмятины в мягкой почве. Но вокруг выжженного круга земля была нетронута. Значит, объект либо был очень лёгким, либо… он ушёл, не касаясь земли. Эта мысль показалась ему дикой.

Тогда он начал думать иначе. Представим, что это не объект, а существо. Оно потерпело крушение. Оно, возможно, ранено или дезориентировано. Куда оно пойдёт? Инстинкт выживания поведёт его к укрытию. И к цивилизации. К воде, теплу, пище.

Он встал и медленно пошёл по кругу, внимательно осматривая землю. И он нашёл его. Один-единственный отпечаток. На краю выжженной зоны, на клочке влажной глины.

Это не был след ботинка или сапога. Он был узким, изящным, с рифлёной подошвой, оставившей сложный, почти геометрический узор. И он был направлен в сторону города.

Константин Сергеевич замер. Он смотрел на этот одинокий, чужой след, и его охватил трепет. Это было уже не предположение. Не теория. Это было вещественное доказательство. Кто-то… или что-то… пришло из другого мира. И оно сейчас где-то там. Рядом.

Он достал фотоаппарат — старенькую плёночную «Смену», которую всегда носил с собой, — и сделал несколько снимков. Затем он аккуратно, стараясь не затоптать след, двинулся в том же направлении, куда он указывал, внимательно глядя под ноги. Он шёл по следу пришельца.

***

Дмитрий провёл почти весь день, модифицируя свою установку. Услышать сигнал было лишь половиной дела. Теперь нужно было определить его точное местоположение. Он превратил свой гараж в подобие центра управления полётами.

Он вынес направленную антенну на крышу, закрепив её на поворотной мачте, управляемой изнутри. Он подключил к системе старый ноутбук, на который установил программу-спектроанализатор. Теперь он мог не только слышать, но и видеть сигнал — как яркую вертикальную линию на фоне общего шума.